По праву вражды и истинности

С другой - после первых фраз, что сорвались с губ Шейлы, мне стало интересно, что она еще скажет, даже не догадываясь о моем присутствии.

— Убивала ради меня? — голос Хариса обжег адским холодом.

Шейла, лицо которой и без того было болезненно бледным, еще сильнее померкло.

На ней не было привычной тонны косметики. Вообще ничего.

Её руки были прикованы наручниками к столу, намертво прикрепленному к бетонному полу огромными болтами.

Цепи создавали неприятный, леденящий скрежет каждый раз, когда Шейла шевелилась.

Она даже пыталась встать, когда только увидела Хариса, но, естественно, не смогла сдвинуться с места, а сам Тайлер даже не думал к ней подходить, остановившись по центру комнаты.

— Что мне оставалось делать? Ты разрушил все, что было между нами на протяжении многих лет, лишь потому что появилась Олсен. Но я прекрасно понимала, что это лишь тупое влияние истинности, которое затуманивает тебе разум. Сам бы ты никогда не променял меня на ее.

Шейла говорила очень эмоционально и быстро, будто сама путалась в своих мыслях.

— А увидев те сообщения, когда взяла твой телефон…Осознав, что ты готов бросить все, чтобы уехать с ней. Отказаться от семьи, власти, меня…— ее голос подрагивал и тон менялся, проявляя более истеричные нотки. — Я тогда перестала себя контролировать. Меня застелило пеленой безумия. Но я не жалею. Только её смерть была способна вернуть тебе рассудок. Дать понять, что только мы с тобой можем быть вместе.

Я стояла, ошарашенная тем, что услышала. Ком возник в горле, а тело проняло неприятными мурашками.

Она явно имела в виду те сообщения, которые написал мне Тайлер, после ночи возле озера. Но в голове все равно не укладывалось все, что сорвалось с её языка.

В каком смысле, Тайлер был готов отказаться от всего?

Сердце застыло в груди и я перестала дышать. Если все действительно было так, то я даже не знала, как мне реагировать.

Сознание буквально ошпарило этой новостью. Она прошлась по телу раскалённой лавой.

Долго раздумывать об этом я не могла, так как разговор между ними продолжался, выставляя мне на обозрение новые факты.

— Пытаешься оправдать убийство перед самой собой? — он спрашивал это осуждающе и так, что даже мне под кожу будто вонзали иглы, пропитанные ядом. — В таком случае за что была убита Мелани?

— Ты не понимаешь…— она неожиданно всхлипнула. — Знаешь, как это сложно, заставить тебя обратить внимание на себя? Ты решил жениться на мне спустя много лет, после исчезновения твоей истинной. Тогда я решила, что наконец-то вновь добилась тебя. Смогла. Но нет. Мы продолжили оставаться друзьями, а не семьей. Ты отсекал любые мои попытки приблизиться. Не позволял целовать, или нечто большое.