По праву вражды и истинности

Но, когда мы оказались в одной комнате, папа сначала долго и неотрывно смотрел на меня тем взглядом от которого душу рвало на части, затем вообще крепко обнял.

На тот момент этап принятия происшедшего у него все еще продолжался. Но мне он не сказал ни одного плохого слова. Наоборот, папа лишь говорил о том, как долго искал меня и рад, что я жива. И я его обнимала. Плакала, радуясь, что с его здоровьем все уже лучше. И растворяясь в благодарности за то, что он пытается нас понять и принять.

Конечно, некоторое время все еще было сложно. Тайлера, как моего мужа он не принимал, но нашего ребенка сразу же признал своим внуком.

Прошло еще время. Отец принял и смирился. Смотря на то, что происходило с городом, сказал, что так и правда лучше. Опять-таки, это не означало, что он уничтожил в себе вражду. Просто он дал нам полную свободу. Более того, ушел из поста главы города и уже теперь официально им назначил Лоренса.

Конечно, отец до сих пор участвовал в некоторых делах. Помогал сыну, но все таки, уже теперь он был тем хищником, который достиг своего покоя.

— Как ты себя чувствуешь? – спросила, отстраняясь от папы и окидывая его взглядом. Выглядел он хорошо, но до сих пор было непривычно от того, что его черные волосы уже теперь были почти полностью седыми.

— Хорошо. Вы сегодня вечером приедете?

— Конечно. Мы не пропустим день рождения Лоренса.

Брат будет отмечать его лишь в близком кругу семьи и Тайлер, как мой муж, уже стал ее частью. И это ощущалось. Мы все становились безгранично едины, хотя когда-то находились по разные стороны камней.

Поговорив с отцом еще пару минут, я пошла к лифту, чтобы спуститься на первый этаж и поехать домой. Находясь долго за пределами дома я начинала жутко скучать по сыну.

Когда лифт приехал и его створки распахнулись, прямо на меня вышел Рен.

— Дженис. Рад тебя видеть, — он искренне улыбнулся и даже хотел меня обнять, но я не позволила.

— Привет, — проговорила достаточно сухо, но так же улыбнулась в ответ.

Сейчас Рен работал менеджером в офисе брата.

Но между нами с Реном все было сложнее. Я не могла сказать, что избегаю его, но все-таки предпочитала по минимуму сталкиваться.

Еще когда я была заграницей он нашел мой номер и позвонил. Сказал о том, что влюблен в меня. Предлагал вместе воспитывать ребенка, обещая, что будет любить его как родного.

Тогда я отреагировала крайне негативно и дала ему понять, что если он еще раз позволит себе нечто подобное в мой адрес, то с этим уже будет разбираться Харис.

Не могла сказать, что слова напугали Рена, или заставили его в одно мгновение забыть обо мне. Вовсе нет. Но впредь он не позволял себе ничего, кроме теплых взглядов, искренней радости при встрече и комплиментов, которыми одаривал при удобном случае.

— Ты к Лоренсу? — поинтересовался Рен.