По праву вражды и истинности

И Рен тогда каждый день убирал листья около соседних особняков. И еще делал всякую грязную работу. Вообще, у нас в городе подобное не являлось чем-то особенным. То есть, дети летом часто пытались найти хоть какую-то подработку. Себе на карманные деньги. Плюс, их родители считали, что так закаляется характер.

Вот только, имелся один нюанс. Это были дети прислуги, а Рен являлся наследником очень влиятельного человека и его вот такая подработка вызвала еще больше шума. Сверстники сильнее стали сторониться Керо. Да и за его спиной начали говорить больше гадостей. Сказать все это в глаза они боялись.

Я же, наблюдая за Реном, все же решила спросить, зачем ему вообще подработка. По большей степени, я начала переживать, что в их семье не все хорошо и, чуть что была готова помочь мальчишке всем, чем угодно.

«Разве тебе не дают карманных денег?» — я спросила у него. Мальчишка тогда стоял передо мной весь грязный и потрепанный. Но, как всегда непрошибаемый и мрачный.

«Дают. Но я хочу купить подарок для своей омеги»

«У тебя есть омега?» — спросила, широко раскрывая глаза. Мне тогда это показалось настолько милым, что я не сдержалась и обняла Рена. И вообще я была рада за него. Он же всегда являлся одиночкой. Альфы его сторонились. Омеги – тем более. А тут оказалось, что у Керо появилась девчонка.

И, как я поняла, родители ему давали достаточно карманных денег, чтобы ни в чем себе не отказывать, но Рен считал, что, если он за эти деньги купит подарок для своей омеги, то это толком и подарком нельзя будет считать. Он сам хотел на него заработать.

И это было еще более мило. Рен ведь был еще совсем мелким, а уже имел такое серьезное отношение к девчонке.

Я тогда тщательно проконсультировала его насчет того, как нужно вести себя с девчонками. Что лучше дарить. И он слушал. Жадно впитывал, как самый прилежный ученик. И постоянно спрашивал о том, что мне нравится и что бы я предпочла."

"А затем, через месяц, он принес мне букет цветов и серебряную цепочку.

Сказать, что я ничего не поняла, значит, ничего не сказать. Мне для этого понадобилось несколько секунд. А потом мне стало неловко.

«Рен, ты меня своей омегой считаешь?» — осторожно спросила. Мы стояли на крыльце особняка семьи Олсен и я, будучи семнадцатилетней девушкой, понятия не имела, как реагировать на ухаживания девятилетнего мальчишки. Которого, ко всему прочему, младшим братом считала.

«Да» — он уверенно кивнул. Смотря на меня так, словно я и правда была его омегой. Мне стало еще более неловко. К счастью, этого Черон не видел.

«Я благодарна за твой подарок и цветы, но я не могу их принять» — начала, совершенно не понимая, что следует говорить. — «Понимаешь, я тебя, как младшего брата воспринимаю. Плюс… Ты ниже меня. И вообще ты мелкий.