По праву вражды и истинности

Выше колен. И, поскольку ткань являлась очень легкой, она прямо очень сильно очерчивала фигуру. Но для меня было главным то, что в нем двигаться легко.

— В этом можешь не сомневаться. Выглядишь ты шикарно, — Ненси подошла ко мне и еще раз окинула взглядом. Но затем посмотрела на лицо. – Только… Черт. Когда я тебя только увидела, ты была грязной и растрепанной. А вот сейчас смотрю на тебя и у меня мозг трещит. Ты же реально вообще не изменилась. Вот точно такая же как и была. Выглядишь максимум на восемнадцать.

Она не могла перестать меня рассматривать.

— Я думаю, что твой брат вернется максимум через пару дней, - Ненси насыпала уже третью ложку сахара в чай и начала его размешивать. — Я могу попробовать позвонить ему. Конечно, навряд ли я по телефону смогу объяснить Лоренсу то, что ты вернулась. Он скорее посчитает, что я двинулась. А сегодня за такие слова вообще мне шею свернул бы.

— Почему? — я откусила кусочек оладья. Есть хотелось просто неимоверно.

— Сегодня же ровно десять лет, как тебя нет, — Ненси выдохнула и почесала нос кончиком пальца. — То есть… Ну ты поняла. Десять лет, как тебя считают мертвой. Думаю, Лоренсу сегодня особенно тяжело и, если бы я ему сказала нечто подобное… Но тут даже дело в том, что черта с два я к нему смогу дозвониться. С твоим братом нереально просто так связаться.

— Значит, нужно придумать, как это сделать. Но, думаю, когда Лоренс вернется, я еще раз пойду к особняку и потребую, чтобы брата позвали. Я уже не выгляжу, как бездомная и, надеюсь, у меня получится это сделать. После этого пройду идентификацию и попрошу Лоренса дать мне мой кулон. Наши камни среагируют друг на друга.

— Ты имеешь ввиду лунный кулон? — уточнила подруга. — Джен, его не нашли.

Я приподняла бровь и тут же нахмурилась, так и не донеся до рта кусочек оладьи.

— Ты уверена? — спросила, опуская вилку.

— Да. Я же тебе говорила — все, что от тебя нашли это один кроссовок и изрезанную, окровавленную футболку, которые отнесло течением реки и выбросило на берег.

Я прикусила губу. Сильно. Чуть ли не до крови.

Этот кулон был крайне важен. Прямо критично. В нем находился драгоценный камень.

Тот, что идентифицировал меня, как Дженис Олсен.

Такие камни были у каждого клана. И являлись бесценными и практически священными.

С помощью них каждый член клана ощущал членов семьи на уровне инстинктов.

Мой кулон на шею надела мама, когда мне исполнилось пять лет.

С тех пор я его ни разу не снимала. Этого и нельзя было делать.

— Черт, — я выдохнула. Закрыла глаза и потерла лицо ладонью. — Что теперь делать?

По сути, доказать то, что я Дженис Олсен, я могла и без кулона, но он знак моей принадлежности к Олсенам. И для меня он являлся слишком ценным.

В голове зарябило.