Контрразведчик

Матвей не сомневался уже – его работа. И руку свою ротный узнал, и схему, и человека, которому передавал набросок. Сразу изменился, посерел, постарел. Ревтрибунал и за меньшие прегрешения приговаривает к расстрелу. А еще страдает семья – в лучшем случае ссылка и конфискация имущества. Обручального кольца на левой руке нет, так снять не проблема. Причем снял давно, нет незагорелой полоски. Венчание – обычай церковный, большевистская власть эти обряды не признает. Даже хуже, по улицам в теплое время ходят голые люди с транспарантами «Долой стыд!». При виде этого непотребства Матвею плеваться хотелось. Мерзость какая!

– Оружие на стол! – приказал Матвей. – Только медленно!

Под газетой «Правда» на столе у него револьвер лежит с взведенным курком. Матвей под газету руку сунул. Кто знает, как поведет себя Афанасьев?

Ротный выложил на стол револьвер, Матвей его убрал в ящик стола, от греха подальше.

– Как твоя настоящая фамилия?

– Как вы догадались?

– Какое училище заканчивали?

– Нижегородское пехотное.

– Наверняка по черчению или фортификации отличные оценки были?

– Зачем с финном связался?

– Я сначала не знал, что он финн.

– Деньгами соблазнил?

– В Красной армии у ротного жалованье – чтоб не сдохнуть только. А у меня семья.

– Не жалоби. Предателей всегда ненавидел.

– С трех раз догадаешься? Ревтрибунал, высшая мера.

Задумался, замолчал.

– Дайте мне револьвер с одним патроном.

Понятно, покончить с собой хочет. Тогда семья не пострадает. Хоть один достойный поступок. Матвей откинул дверцу барабана, вытряхнул на ладонь шесть патронов, оставив один. Свой револьвер забрал из-под газеты.

– Я сейчас выйду, даю пять минут. Молитву вознеси, если верующий. Прощай, Шабрин.

Матвей вышел в коридор. Здесь народ ходит – командиры, красноармейцы. Постоял пару минут у окна, и вдруг выстрел. Один из командиров рванул дверь и застыл. Матвей подошел. Шабрин лежал ничком, из-под головы расплывалась лужа крови. Все! Финита ля комедия! Из двери вышел начальник штаба.

– Наверное, несчастный случай, ваш командир погиб, – подсказал ему Матвей.

И для штаба и для подчиненного это самый лучший выход. Конечно, пожурят. Но если бы вскрылось предательство, шпионаж в пользу иностранного государства, последствия были бы тяжелыми. Руководство бы за близорукость сняли с должностей. А как же! Врага проморгали, причем под носом. И у семьи проблемы. Но жена и дети при чем? Несчастный случай все списывал. Матвею тоже все равно. Агент погиб под колесами трамвая, его информатор – ротный тоже мертв.

– Да-да, беда какая! – быстро сообразил начальник штаба. – Надо акт составить о несчастном случае.

– Это уже без меня! – повернулся к выходу Матвей. Он был доволен исходом. Удалось за день найти и фактически покарать предателя.