Контрразведчик

А после восстания весной 1921 года в Кронштадте и крепостях Финского залива большевики во флотской поддержке разочаровались. Многие береговые и корабельные экипажи были расформированы. К тому же многие моряки поддерживали идеологию анархистов и эсеров. Вот и этот матрос заорал:

– Анархия – мать порядка! Профукали революцию!

И выстрел вверх. Матвей вперед шагнул.

– Прекратить стрельбу! Оружие сдать!

Матрос дважды выстрелил Матвею в грудь. Матвей упал, лишившись сознания. Из дверей ОГПУ уже выбегала охрана. Увидев своего сотрудника, лежащего на земле, в крови, начали стрельбу по матросу. Он уже упал и не дышал, а они палили, пока не кончились патроны.

Очнулся Матвей в палате. Открыл глаза – белый потолок, скосил глаза вниз – грудь забинтована. Сразу вспомнился матрос. Да, пожалел Матвей его, поддатый изрядно, дурь прет. А надо было стрелять в плечо, обезоружить. Добежать и обезвредить уже явно не поспевал. Но все же ранен, жив. В палату вошли врач и медсестра в белых халатах.

– Как себя чувствуете?

– Ага, чувство юмора сохранилось. Долго вы без сознания были. Но полагаю, на поправку отныне пойдете. Машенька, позвоните его родителям, сообщите радостное известие.

Что-то не так. Какие родители? Отец умер, Матвей его сам хоронил. Или доктор не так выразился? И почему только родителям, а про жену Сашеньку не упомянули? Ладно, все мелочь, разрешится, главное – жив! Сразу вспомнился Ростфельдт. Судили или выслали из страны? Неужели отвертелся?

Вошедшая медсестричка сделала уколы, и Матвей уснул. Уснул, а не впал в беспамятство. Утром попытался повернуться на бок, но грудь пронзила боль. И на спине лежать уже нет сил, мышцы затекли. Мед-сестричка внесла завтрак – кашу в тарелке, компот.

– Соскучились по еде?

Но ел не сам, сестричка кормила с ложечки. Около полудня санитарка спросила:

– К вам посетители. Пускать?

– Обязательно. Только взбейте подушку, чтобы голова повыше была.

Санитарка приподняла головной конец кровати. Матвей попробовал заглянуть в окно. Вдруг увидит знакомые дома, определит, в какой больнице находится?

– А где я, в какой лечебнице?

Больницу эту Матвей знал. Старейшее лечебное учреждение города.

В палату, где Матвей находился один, вошли двое посетителей в наброшенных на плечи белых халатах для посетителей. Мужчина сильно был похож на отца Матвея, Павла, только в молодости, каким его помнил Матвей. А женщина незнакома. Но именно она бросилась к кровати, села на стул, осторожно взяла Матвея за руку.

– Ну, здравствуй, сын! Изменился-то как! И то сказать – двадцать дней в коме после ранения и операции.

Да, припоминал Матвей, что в него матрос-анархист стрелял. Но почему эта женщина называет его сыном? Решил промолчать, потом разберется. Мужчина, похожий на отца, встал с другой стороны кровати.