Круто ты попал!

Филипп с изумлением увидел, что ни один нож не пролетел мимо дерева, более того, они вонзились в ствол так, что составили простенький узор.

Со стороны дома послышался шум, и старый управляющий поспешно направился туда, уже предвкушая, какой фурор произведёт среди слуг его рассказ.

На крыльце обнаружился лично казначей его величества, лорд Уильям Стендридж, поспешно вышедший из своих покоев и потому лишь набросивший халат на домашний костюм. Он оглядывался, видимо, пытаясь увидеть сына, который так долго отсутствовал.

– Филипп, мне доложили, что прибыл Огюст, но я его не вижу, – лорд Уильям недовольно нахмурился. – Он уже ушёл в свои комнаты? Тогда вели позвать его.

– Нет, ваше сиятельство, – управляющий поклонился, – лорд Огюст изволят тренироваться…

Повисла пауза, во время которой лорд казначей честно пытался осмыслить то, что только что услышал. Судя по всему, получалось у него не очень хорошо, потому что он переспросил:

– Что он делает? Я не расслышал, Филипп…

– Ваш сын, лорд Уильям, недавно закончил пробежку и тренировку, а теперь занимается метанием ножей, – повторил управляющие и добавил, – узнать его просто невозможно!

Он хотел сказать ещё что-то, но не успел, потому что в поле зрения говорящих показался Огюст. Он легко шагал, коротко подстриженные волосы были влажными от пота, на лице горел румянец. Лорд Уильям поперхнулся заготовленной фразой и неверяще уставился на сына.

– Доброго утра, отец, – улыбнулся Огюст и легко взбежал по ступенькам. – Я запретил Филиппу тебя будить, тем более что мне было чем заняться.

– Боги! Огюст! – лорд Уильям, наверное, впервые в жизни не знал, что сказать. Он с изумлением смотрел на широкоплечего молодого человека, одетого в костюм освэшского наёмника, и изо всех сил пытался осознать, что этот крупный, но абсолютно не толстый молодой мужчина — его сын. – Это ты?!

– Я, отец, – сверкнул белозубой улыбкой Огюст, – неужели я так сильно изменился?

– Изменился — это не то слово! – воскликнул потрясённый до глубины души лорд Уильям. – Я просто не узнаю тебя… Нет, это решительно невозможно!

И казначей обнял сына, чего, наверное, не делал ни разу с того момента, как Огюст вышел из детского возраста.

– Наш-то… Наш-то — ну чисто орёл! – прошептал Третий, обращаясь к Первому и Второму, и сундуки, убедившись, что встреча хозяина с родителем прошла так, как надо, неспешно двинулись в комнаты, откуда почти год назад отправились в Академию.

– А ведь это всё мы, без нас ничего бы не было… – довольно бормотал Второй, шустро перебирая лапками.

– Да уж ясное дело, – солидно соглашался с ним Первый, – ну разве что этот, ну, сами знаете, кто, помог немножко.

– Да что он там помог-то, совсем чуточку, – ревниво отозвался Третий, – а так мы же сами всё.