Лебединая песня. Любовь покоится в крови

В настоящий момент комната закрыта, но у входа стоит полицейский в штатском, и вы можете к нему обратиться, если вам понадобится что-нибудь забрать. Надеюсь, вы с пониманием отнесетесь к временному неудобству и окажете всемерное содействие полиции.

Он выдержал паузу. В комнате царила тишина. Слышалось лишь тихое шуршание карандаша коротышки Гэлбрейта, который привстал на цыпочки, чтобы сосчитать присутствующих.

— Далее, — сказал директор, — полиция предупредила меня, что в течение дня каждого из вас могут допросить. Поскольку они любезно согласились действовать тихо и без шума, прошу вас также избегать данной темы в разговорах между собой или с кем-нибудь другим. Уверен, вы прекрасно понимаете, какой ущерб подобные слухи могут нанести нашей сегодняшней программе. Мы обязаны защищать интересы школы, и, конечно, нет ничего бездушного или аморального в том, чтобы воздержаться от обсуждения трагедии на несколько часов, пока она не станет достоянием общественности. Прошу вести себя так, будто ничего не случилось, несмотря на ваши личные чувства. Это все, джентльмены. Вероятно, вас интересуют подробности, но пока я не могу сказать вам больше. Разумеется, вечером вы обо всем узнаете. А пока давайте не будем омрачать наш общий праздник.

Он жестом показал, что они свободны, и после секунды колебания вперед выступил Питеркин, помощник учителя.

— Полагаю, сэр, я выражу общее мнение, заверив вас, что мы сделаем все, чтобы… выполнить ваше пожелание.

Это неуклюжее заявление было встречено одобрительным гулом. Затем учителя стали медленно и молча расходиться. Фен многое бы отдал, чтобы прочитать их мысли. Он присоединился к директору.

— Все на месте, сэр, — сообщил Гэлбрейт.

— Отлично, — ответил директор. — С этим мы, слава богу, покончили. А теперь служба.

Они вышли из Дома Хаббарда в тот момент, когда ударили колокола и к часовне потянулись священники. Люди на площади развернулись в их сторону и шумной толпой двинулись следом. Стэггу, который стоял у входа, приподняв лацкан пиджака, чтобы лучше вдыхать аромат желтой розы, доложили о результатах встречи. Гэлбрейт покинул их компанию и поспешил обратно в директорский кабинет.

— Ну, что теперь? — спросил Фен.

— Пожалуй, я осмотрю учительскую, пока там никого нет, — ответил суперинтендант.

— Тогда я отправлюсь пока на службу, и мы встретимся позднее.

— Хорошо, сэр. А потом я собираюсь заняться комнатами мистера Сомерса. Если хотите присоединиться…

— Я к вам подойду, — пообещал Фен.

Он проводил директора до часовни, и еще некоторое время ждал на крыльце, наблюдая за прибывавшей толпой, пока умолкшие колокола не уведомили о том, что можно заходить внутрь.