Лебединая песня. Любовь покоится в крови

Фен представил Адама и сразу перешел к делу:

— Вы действительно провели вчерашний вечер в обществе композитора Чарльза Шортхауса?

— А вам-то что, с кем я провожу время? — сразу огрызнулся Уилкс. — Нехорошо совать нос в чужие дела.

— Человека убили. Я веду расследование.

— Ну и как насчет вчерашнего вечера? Вы встречались с Чарльзом Шортхаусом?

— Да, — ответил Уилкс. — Он был со своим дьяволом с юбке.

— Каким еще дьяволом? — притворно удивился Фен.

— Дьявола зовут Торн, — раздельно произнес Уилкс. — Это фамилия такая, Торн. И носит ее пигалица, похожая на гиену.

— Приехали они где-то в половине одиннадцатого. Мы пили кофе. А в одиннадцать эти двое подхватились и куда-то сбежали.

— Что значит сбежали?

— А то и значит, — ответил Уилкс. — Сидели, сидели и вдруг засуетились, наверное, была причина. Так ведь просто не станешь срываться с места. Вернулись не раньше половины двенадцатого.

— Ушли и вернулись вместе?

На это Уилкс ответил снисходительным кивком.

— Они как-то объяснили свое отсутствие?

— Позвольте вспомнить. — Уилкс задумался, блуждая взглядом по вестибюлю. — Да. Шортхаус по секрету признался мне, что собирался убить своего брата.

— Но вы, разумеется, восприняли это как шутку?

— Да нет, он, когда говорил, мне показалось, не смеялся.

— Ну, не обязательно смеяться. Шутить можно и с серьезным видом.

— Не знаю. Может, он и вправду это сделал.

— Он не он, но кто-то сделал определенно. — Фен встал. — Ладно, удачно вам сегодня напиться.

— Выходит, у Чарльза Шортхауса и Беатрикс Торн нет алиби, — сказал Адам, когда они отошли на некоторое расстояние.

— Так же как у Стейплтона и Джудит Хайнс, — заметил Фен.

На пути к лифту их догнал посыльный и передал записку.

— Боже, — воскликнул Адам, — оказывается, сегодня назначена репетиция. В театре беспокоятся, почему меня нет. — Он посмотрел на часы. — Я уже опоздал, но постараюсь скоро быть там.

— Наверное, где-то здесь. Пожалуй, я перед уходом пойду посмотрю, как она.

Адам подошел к стойке:

— Пожалуйста, ключ от семьдесят третьего номера.

— Миссис Лангли взяла его, сэр, примерно час назад.

— Значит, она наверху. — Он повернулся к Фену: — Давайте зайдем на минутку.

Они поднялись в лифте, Адам постучал в дверь. Никто не отозвался.

— Странно. Неужели она ушла куда-то с ключом?

Он постучал снова, и через несколько секунд оттуда донеслось:

— Нет, со мной профессор Фен. А ты что, не одета?

Дверь распахнулась. В проходе стояла Элизабет, часто дыша, бледная.

— Что случилось, дорогая?

Пытаясь подавить слезы, она с трудом улыбнулась:

— Понимаешь… кто-то хотел меня отравить.

Гостиная была типовая, как в любом другом отеле такого класса. Шторы на окнах, жалюзи, многочисленные светильники, половина из которых были не нужны.