Лебединая песня. Любовь покоится в крови

 — Посмотрите, какой у нас замечательный маэстро. А как он держит оркестр. Они делают в точности то, что хочет дирижер. И духовики, — Леви повернулся к Фену, — представляете, духовики, когда он говорит, слушают с раскрытым ртом. — Он рассмеялся. — И контрабасисты тоже. Они вообще грубияны, на концертах перемигиваются с девушками из публики, но с нашим маэстро ведут себя как шелковые. — Леви похлопал по плечу смущенного Пикока, после чего, пожелав всем удачи, откланялся. Ему пора было возвращаться в Лондон.

Начали подходить опоздавшие оркестранты. Трубачи тут же принялись раздуваться, скрипачи и виолончелисты настраивали инструменты.

— Я думаю, скоро можно будет и начать, — произнес повеселевший Пикок.

— Как видите, смерть Эдвина Шортхауса никого здесь не опечалила, — произнес Адам, оглядывая артистов, готовящихся к репетиции.

— Вы знаете, мне даже как-то неловко в такой ситуации искать убийцу.

К ним подошла Джоан Дэвис. Адам их познакомил.

— Уже твердо решено, что это было убийство? — спросила она.

— Я в этом убежден, — ответил Фен. — А как полиция, не знаю.

Затем Джоан неожиданно произнесла:

— Профессор, я в смятении. Мне нужна ваша помощь.

— Рад вам услужить, — отозвался Фен. — Тем более что я собирался с вами поговорить. Мы можем отойти?

Джоан подошла к стоящему неподалеку Пикоку:

— Джордж, с какого места мы начинаем?

— С собрания мастеров и песенного состязания, — ответил Пикок.

— Тогда я пока не занята. — Она повернулась к Фену: — Пойдемте ко мне в гримерную.

Фен в свою очередь повернулся к Адаму:

— Вы можете петь и одновременно следить за своей супругой?

— А зачем следить? — спросила Элизабет. — Со мной будет все в порядке.

— О чем идет речь? — поинтересовалась Джоан. — Почему с Элизабет что-то может быть не в порядке?

— Не беспокойтесь, мы уже пришли, — успокоила его Джоан, открывая дверь гримерной.

Комната была такой же, что и та, где встретил свой конец Эдвин Шортхаус, но ее содержимое выглядело, разумеется, совсем по-другому. Фен в очередной раз изумился тому, как женщины могут сделать любой беспорядок симпатичным и уютным. Одежда, косметика, книги, фотографии, разные случайные вещицы…

Джоан включила электрокамин, они сели рядом, закурили.

— И какие же у вас затруднения? — спросил Фен.

— Понимаете, — начала Джоан, — вчера вечером после ужина я и еще несколько участников спектакля собрались посидеть в баре, обсудить ситуацию. Мы были сильно удручены тем, как прошла репетиция. И одинаково сожалели о том, что родители Эдвина когда-то встретились. И тут я ляпнула — хорошо было бы отравить его. Конечно, не на смерть, а только чтобы он не мог петь. Кто мог знать, что через некоторое время Эдвин Шортхаус будет найден мертвым.