Леди полуночи

Но не станет ли публичным унижением для Грамерси ее отъезд в Америку со своим суженым всего несколько недель спустя?

А что, если слухи о ее связях с «Оранжереей» станут достоянием публики? Вдруг лондонским сплетникам станет известно, что маркиза Дру когда-то подвизалась в кафешантане в Саутуарке? Если разгорится скандал, это станет катастрофой для всей семьи, не говоря уж о надеждах Ларк на новый сезон.

Кейт понимала, что может уберечь семью от боли, которую причинит им их с Торном тайный отъезд. Наследство ее не волновало, поэтому следовало обо всем поставить их в известность заранее, до публичного признания ее членом семьи.

Ждать Сэмюэла больше она не могла. Нужно поговорить с Эваном сегодня же.

Кейт повернулась из стороны в сторону и покрутилась перед небольшим зеркалом, рассматривая свое отражение. Цвет платья предложила Ларк: глубокий голубой, – с отделкой из темно-синих кружев. Это было чрезвычайно смело для незамужней женщины, но им хотелось, чтобы Кейт выделялась из толпы. А кроме того, ей самой нравился голубой цвет.

– О, Кейт! Ты прелестна!

В комнату вплыла тетушка Мармозет, одетая в длинное платье фиолетового цвета с перчатками в тон.

Кейт тем временем безуспешно пыталась прикрыть локоном родимое пятно на виске.

– Ничего не могу с ним поделать.

– Дай я попробую. – Тетушка Мармозет взяла с туалетного столика шпильку и, нагнув Кейт голову, закрепила локон. – Вот так.

Кейт выпрямилась и снова взглянула в зеркало. Идеально. Ничего не видно.

– Зря ты его прячешь, дорогая. Оно делает тебя одной из нас.

– Извините. Это по привычке. Ничего не могу с собой поделать: очень нервничаю сегодня.

Тетушка встала перед зеркалом сбоку от нее и обняла за талию, слегка задев плечо перьями.

– Ларк очень нравится, когда я стою рядом: говорит, что выглядит при этом выше ростом.

– Не знаю, как насчет роста, но я чувствую себя сильнее рядом с вами. – В зеркале Кейт увидела свою неуверенную улыбку.

– Ах! – отозвалась тетя Мармозет. – Я понимала, для полноты твоему облику чего-то не хватало, но не могла сообразить, чего именно. Не хватало вот такой улыбки.

– Спасибо, что помогли обрести ее.

– Не стоит благодарности, потому что я собиралась подарить тебе вот это взамен.

Тетушка Мармозет разжала худой узловатый кулачок. На открытой ладони лежала золотая цепочка с кулоном.

С тем самым кулоном!

– О боже! – задохнулась Кейт.

Короткий взгляд на портрет матери подтвердил, это та самая капля темно-синего камня, пронизанная прожилками белого и янтарного цветов. Он особенный, этот камень, с острой, перемежающейся игрой света и тени. Это напомнило Кейт крылышко бабочки, которое сэр Льюис под микроскопом как-то показывал дамам.