Люби меня по-немецки

Ты где, амазонка?"

— Кто это? — спрашивает Олег и намеревается заглянуть в экран, но я тут же выключаю телефон и прячу в валяющуюся на диване сумочку.

Вип-ложе он для меня забронировал. Вопиющая наглость! Он же знает, что я несвободна, и тем не менее приглашает в ночной клуб, словно я не тридцатилетняя серьёзная бизнес-леди, а какая-то ветреная профурсетка!

Неужели он всерьёз считает, что я брошу всё: своего жениха, крепкий сон, перспективу принять горячую ванну и первое в своей жизни предложение, и рвану тусоваться в клуб наравне с поддатыми неформалами?

— …это по работе, прости. Артур скинул на мейл важный финансовый отчёт, который я должна проштудировать до утра, — поджимаю губы и делаю извиняющееся лицо. — Ты говорил что-то об ещё одном сюрпризе? Так что это?

— Не важно, в другой раз, — киснет Олег, и я замечаю, что выпуклость в его кармане на месте.

Угрызения совести, душевные муки и ощущение, что я поступаю подло… Нет, ничего этого нет — я счастлива, что могу убежать до объявления пожизненного и погулять ещё хоть чуть-чуть вокруг гильотины.

— Спасибо за чудесный вечер, мне всё очень понравилось. Ты постарался на славу, — целую Олега в щёку и перекидываю ручку сумки через плечо.

Взгляд падает на блюдо с закуской, и я, повинуясь какому-то нездоровому азарту, хватаю крупную клубнику и запихиваю целиком в рот. Знакомый с детства вкус и аромат, она прекрасна… но дерзкая, будоражащая вкусовые рецепторы питахайя мне всё-таки понравилась больше.

Диана была права — экзотика манит. И я обязана если не лизнуть дольку, то хотя бы просто узнать, что за фрукт этот… фрукт.

— Такси до ночного клуба «Сохо», Звёздная, тринадцать, — спускаясь в кабинке лифта выдыхаю трубку, и тут же думаю, что я снова умом тронулась, как и в тот день, когда решилась представить родителям фиктивного жениха.

"Сохо". Снова то адовое заведение!

Кажется, этот русский немец ду́рно на меня влияет.

У входа в "Сохо" стоит внушительного вида амбал и, судя по его необременённому интеллектом лицу, стоять и пугать своим видом подростков это единственное, что он умеет.

"Алёша" — белеет на криво пришпиленном к чёрной футболке бейдже.

Алёша?!? Алёша — это мой пятилетний племяшек из Мурманска, а это Алексей, мать его, Гора-Попович.

— Какого хрена пройти не даёшь? — скачет тощий мальчишка, тщетно пытаясь протиснуться в прореху между застывшим изваянием в виде малыша Алёши и ограждением. — Что не так? Прикид мой не нравится? Да ты хоть знаешь, кто мой папаша?

На высеченном из камня лице не дёргается ни один мускул. Сложив руки на груди — от чего кожа куртки едва не трещит по швам — амбал переводит на меня свои буравчики и долго изучает из-под лениво полуприкрытых век. Ничего не говоря, кивает за спину на вход и сторонится.