Люби меня по-немецки

В кофейных глазах отражается тусклая лампочка ночника и уже ставшая знакомой искра хитрости:

— То есть, это действительно совпадение, ты на меня не запала и не придумала это всё, чтобы таким способом подобраться ко мне ближе?

— Ты слишком высокого мнения о своей персоне.

— Ну ок, тогда, может, и не запала, но сейчас-то уж точно ты в мою сторону дышишь не ровно, — констатирует словно непреложную истину, и я снова вспыхиваю:

— Да кто тебе такое сказал! Ты, между прочим, совсем не в моём вкусе! Мне не нравится вот это вот всё …. — болтаю рукой в воздухе, не зная, какие подобрать слова. — Ну вот эта твоя щетина, челка как у тинейджера, да и ты какой-то тощий, я тащусь от банок как у железного Арни. И вообще, я более чем уверена, что как мужчина ты абсолютно безопасен!

Кажется, последняя фраза помимо того, что была вопиющей ложью, так ещё и стала словно красная тряпка для уязвлённого немецкого быка.

Ганс выпрямляет спину и одну за одной швыряет в меня кофейные стрелы.

— Играешь с огнём, амазонка.

— Для начала я тебя поцелую. И так, что крышу снесёт.

— Ты так уверен, что каждая, кто носит юбку, день и ночь сидит и мечтает…

Договорить у меня не получилось: Курт бесцеремонно сгребает меня в охапку и впивается в мои губы опаляющим поцелуем. Лёгкие заполняет его аромат, голова куда-то плывёт, я цепляюсь за остатки здравого смысла, вальсирую по самому его краешку и, раскинув руки, лечу в эту наполненную безумной эйфорией бездну.

Когда я уже была готова отдать дьяволу душу, квартиру с видом на Кремль и почку, Ганс вероломно отстраняется, заставляя меня, как круглую дуру, сидеть ещё несколько секунд с закрытыми глазами в ожидании продолжения. Не дождавшись, разлепляю, наконец, подёрнутые томной поволокой веки и перевожу расфокусированный взгляд на того, кто едва не сделал меня бездомной и бездушной.

Он тяжело дышит, грудь ходит ходуном. А этот взгляд…

Но я же не сдамся так просто.

— Неплохо. Но крышу не снесло.

Кривая ухмылка явно предвещает ничего хорошего. Или, наоборот…

Он снова наклоняется и забирает в плен мой рот. Прости, Родина, я, кажется, вынуждена сдаться без боя…

В моей жизни было много поцелуев: мокрые и торопливые у двери дома со школьным рюкзаком наперевес; были жаркие и слишком развязные на заднем сидении авто; были правильные и по чёткому расписанию (вот совсем недавно, кстати, были). Но этот поцелуй… Это не поцелуй, это живительный оазис для плетущегося по жаркой пустыне путника.

Его руки совершают променад по моему телу и это следующая ступень блаженства. Уверенно, немного развязно, но фантастически приятно. А его аромат… Парфюм Олега безупречен, но это просто парфюм — смесь эфирных масел, спирта и прочей ерунды; от Курта же пахнет совсем иначе — никакой посторонней химии.