Люби меня по-немецки

Боже, я же её почти на голову выше… Совсем вот недавно, кажется, едва до плеч ей доставала макушкой…

— Я не злюсь на тебя, честно, может, только если на папу… Совсем чуть-чуть. Но я понимаю, что он не обязан поддерживать мой выбор. Олег он… немного эксцентричен — не отнять.

— По-моему, он очарователен и поверь моему опыту — из него выйдет прекрасный муж и отец, — одобряет мама и мне становится приятно. Словно Курт действительно давным-давно мой мужчина и у нас всё серьёзно. — Ну, так что, будешь душкой с Ильёй хотя бы полчаса, чтобы уважить папу? Потом можешь сослаться на важные дела, я тебя прикрою, — мама лукаво подмигивает, и я смягчаюсь, хоть и не испытываю абсолютно никакого энтузиазма.

— Ладно, я постараюсь. Но гарантировать ничего не буду.

Прогнав меня из кухни, мама остаётся в одиночестве разделывать утку, а я плетусь в гостиную, где на добротном кожаном диване читает газету папа. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, на носу очки в тонкой золотистой оправе. Увидев меня, он откладывает прессу и улыбается мягкой отцовской улыбкой. Той, из моего раннего детства.

Я люблю своего отца, правда, но его авторитарность и упёртость меня дико раздражают. Может, потому что я сама точно такая же.

Боже, неужели я такая же?..

— Как твой остеохондроз, папа? — целую его в щеку и не могу удержаться от шпильки.

— Какой остеохондроз? К счастью, последний приступ у меня был семь лет назад.

— Правда? А мама до сих пор втирает тебе в поясницу мазь. По привычке, наверное.

Улыбка отца становится ненадолго смущённой, а потом пропадает вовсе. Он снова собран, между бровей залегла волевая складка.

— Да, это я попросил маму, чтобы она вызволила тебя к нам на ужин, потому что если бы я позвонил тебе и сказал, что пригласил Илью Виноградова — ты бы ни за что не поехала.

— Конечно, нет! Потому что это дурацкая затея. Как тебе такое в голову пришло — сватать меня за плешивого ботаника?

— Илья — молодой и перспективный акушер-гениколог! Да к нему очередь на полгода вперёд!

— То есть, ты всё продумал и решил устроить для меня безлимит? Час от часу не легче! — откидываюсь на спинку дивана и громко пыхчу через нос. — И чем тебе не угодил Олег? Маме он понравился.

— Я люблю нашу маму, но она совершенно не разбирается в людях.

— Но когда-то она выбрала тебя.

— И это было её единственное точное попадание, — папа тоже не намерен сдаваться. Диаспора Кароль вообще упёртая донельзя. — Этот твой, — запинается, — молодой человек что-то темнит. Определённо что-то не договариват. Я звонил в Кембридж, да, не поленился поднять свои заграничные связи, никакой Олег Шмель там никогда не учился. Вернее, был один в семьдесят шестом году, но вряд ли это он. А ещё там никогда не преподавал профессор по имени Джонсон.