Любовное письмо

– А что у тебя вообще есть на руках?

– Оригинал записки, которую прислала мне Роза, ксерокопия любовного письма, адресованного Майклу О’Коннеллу, и театральная программка «Хэкни Эмпайр», которая вроде бы почти и не связана с этой историей, но подтверждает, что у Джеймса Харрисона было другое имя.

– Ты захватила письма и программку с собой?

– Да. Я всегда ношу их в рюкзаке, а ночью кладу под подушку. Все еще опасаюсь, что за мной кто-нибудь следит. Однако они мне больше ни к чему. Может, положишь их к остальным своим реликвиям, связанным с королевской семьей?

Дора собирала старые газетные вырезки и фотографии, и эта коллекция, выдающая в ней ярую монархистку, была в семье объектом постоянных шуток.

– Что ж, давай посмотрим.

Вернувшись с чайником в гостиную, Дора налила две чашки чая и устроилась в своем любимом кресле.

– Неужели ты и вправду допускаешь мысль, что у одного из твоих драгоценных королей могла быть интрижка на стороне, особенно у того, кто женился на твоей любимой принцессе? – заметила Джоанна, роясь в рюкзаке в поисках коричневого конверта.

– Мужчины есть мужчины, – пожала плечами Дора. – Да и до недавнего времени для королей и королев было в порядке вещей заводить себе любовниц и любовников. Отлично известно, что происхождение многих монархов вызывало немалые сомнения. Знаешь ли, детка, в те времена ничего не слышали о способах предохранения. В Блетчли-парке я дружила с женщиной, чья мать служила в Виндзоре младшей горничной. Она мне многое порассказала об Эдуарде VII. У него была куча любовниц, и, по ее словам, он обрюхатил по меньшей мере двух из них. Спасибо, прелесть моя. – Дора взяла в руки конверт и вынула из него бумаги. – Итак, что у нас здесь?

Дора прочитала письма, затем открыла театральную программку.

– Я несколько раз видела сэра Джеймса в театре, – проговорила бабушка. – Но здесь он выглядит по-другому. Я помнила его темноволосым, а на этой фотографии блондин.

– Когда он превратился в Джеймса Харрисона и принял новую личность, то покрасил волосы в черный цвет и отрастил усы.

– А это кто? – спросила Дора, глядя на фотографию, которую Джоанна нашла на чердаке Хейкрофт-хауса.

– Джеймс Харрисон, Ноэль Кауард и Гертруда Лоуренс. Учитывая, что они в вечерних нарядах, наверняка этот снимок с какой-нибудь вечеринки в честь премьеры.

Дора внимательно изучила фотографию, потом взглянула на снимок Джеймса Харрисона в театральной программке.

– Боже милостивый! – выдохнула она и удивленно покачала головой. – Вовсе нет!

– Этот мужчина рядом с Ноэлем Кауардом определенно не Джеймс Харрисон. Подожди минутку, и я тебе это докажу.

Дора встала и вышла из комнаты. Послышался шум открывающегося ящика и шорох бумаги.