По рукам и ногам

Почему так? Полнейшая фригидность с другими, которых я дальше поцелуев не смогла впустить. И невыносимый жар, стоит Коту прикоснуться ко мне.

Это неправильно. Он ведь пьян. А я… Вот так вот, не поговорив, без слов, объяснений, без даже взглядов, но я поддаюсь. Когда Игорь сжимает второй рукой платье на моём животе и всем телом прижимается сзади, я вздрагиваю и выгибаюсь, упёршись затылком ему в плечо.

Обе его ладони ложатся мне на бёдра и скользят под платье. Котовский спускает мои трусики до колен и толкает на стол, укладывая вниз лицом. В голове яркими вспышками сигналит мысль, что это нужно остановить.

"Однако я не нахожу в себе сил отказать ни ему, ни себе. Вздрагиваю, когда чувствую, как он проводит пальцами по моей промежности. Я бесстыдно влажная, и я желаю его. Пусть даже и так.

Когда головка его члена утыкается между складок, я сжимаю пальцы на гладкой поверхности стола, почему-то отмечаю, как от моего дыхания образуется матовое облачко. Зажмуриваюсь, с опозданием понимая, что сейчас, наверное, будет больно, потому что прошло семь лет с нашей последней ночи, а Игоря сложно назвать обладателем скромного размера.

И оказываюсь права. Котовский входит не резко, но напористо, одним глубоким толчком. До боли закусываю губы, но всхлип сдержать не получается. Жгуче больно. Давит и распирает.

– Не жмись, – выдыхает Котовский.

Он совсем не понимает, почему я не могу расслабиться. Да ему, кажется, абсолютно всё равно. Игорь кладёт одну ладонь мне на поясницу, а второй сжимает запястье, заводит его за спину и начинает двигаться. Не быстро, но глубоко и размашисто. Выходит почти полностью, а потом снова и снова загоняет в меня член на всю длину.

В конце концов моё тело тоже подстраивается, перестаёт так гореть внутри, но каждой клеточкой своих внутренних мышц я ощущаю, как он растягивает меня. Резко, глубоко, совершенно не заботясь обо мне.

Да, именно так, ему абсолютно плевать. Это больше не мой Котик. Мой был нежным и заботливым, осторожным.

– Манюня, посмотри на меня, солнышко, – Котовский убирает с моей влажной щеки прилипшую прядь. – Ну, малыш? Открой глаза.

Там, где мы соприкасаемся, сейчас очень больно. Горит, жжёт огнём.

– Игорёчек, давай перестанем, пожалуйста, мне больно. Очень-очень.

– Малышка, мы же уже начали. Если сейчас прекратим, всё может зажить и зарасти снова, и потом, когда решишься, будет ещё хуже. Давай потерпим? Немножко.

Наверное, он знает, о чём говорит. Опытный же. И тот факт, что девушек у него было много, сейчас меня совсем не бесит, даже наоборот, успокаивает. Котик знает, что делает.

Я киваю, всхлипываю, успокаиваясь, и пытаюсь расслабиться. Игорь снова целует меня, гладит, ласкает шею и грудь.