По рукам и ногам

 – Почему ты сначала приходишь ко мне, готовая на все условия, а потом плюёшь на них? Я теперь такой, да. Я же предупредил. И разве я делаю что-то плохое тебе? Делаю больно? Не слушаешься, отвергаешь помощь, сопротивляешься? Чему ты сопротивляешься, Стрекоза?

Он чувствует, как она дрожит, видит, что вот-вот заплачет."

"– Я тебе не доверяю, Игорь, – шепчет надрывно, отчего у него в груди что-то будто рвётся. – Я никому не доверяю, понимаешь? Я столько лет была одна, во всём. Жила, оглядываясь и вздрагивая по ночам. Единственные светлые моменты – это были те, когда я вспоминала тебя, а теперь и они растаяли, потому что ты другой, Котовский. Тебе такому я не нужна, тебе нужна покорная нижняя, а не я. Но у меня перед тобой обязательства, и я их отработаю. Столько, сколько нужно.

– Маша, блдь! – громкий хлопок ладони по дверной коробке заставляет девушку сильно вздрогнуть и зажмуриться. – Я… Хватит.

Он открывает дверь и подталкивает девушку в комнату.

– Игорь! – с той стороны раздаётся хлопок по двери, Маша дёргает ручку, но уже заперто.

– Ложись спать, Маша.

Да, так лучше. Ей нужно поспать, а ему остыть. Погасить огонь в крови, вернуть самообладание. А Стрекоза будет и рядом, и за дверью. Под его наблюдением, в безопасности. И от него пока в том числе.

Выпить бы, но Игорь не станет. Контроль и так вдребезги, а алкоголь может сорвать последние предохранители. Сессия сегодня состоится, но она будет по правилам. И он накажет Стрекозу, но так, что ей потом захочется ещё.

Глава 31.

Просыпаюсь я уже около восьми вечера. Так и уснула в одежде, когда Кот запер меня. Вся злость, что утром разрывала грудь, как-то поутихла, смазалась. Отголоски утренних эмоций всё ещё покалывают в кончиках пальцев, стоит вспомнить выражение лица Игоря, его голос и тон, слова, что он мне говорил. Что говорила ему я. При воспоминании о том, как он выдернул ремень из петель, по плечам бегут мурашки, но, если проанализировать, они вызывают не совсем страх. И это странно.

Мне почему-то становится даже немного стыдно после его слов. Он ведь прав: я пришла сама, согласная на все условия, только бы он уберёг меня от Савельева. Игорь организовал и оплатил лечение для мамы, настоял на моём обследовании. Я разозлилась, что он так безапелляционно сказал мне переехать, но ведь и тут бы мне быть благодарной. Оставаться в той квартире и с мамой вдвоём было не всегда безопасно, учитывая район и соседей, а одной уж тем более. И он действительно не делал мне больно. Что я получаю от сессий? Он меня не унижает, не принуждает к отвратительным или неприемлемым вещам. Он лишь хочет, чтобы я была послушной.