По рукам и ногам

Постепенно я действительно расслабляюсь под нежными прикосновениями сильных умелых ладоней, которые ласкают снова смелее и смелее. Котовский убирает «паука», на смену приходят его пальцы. А потом я чувствую медленное долгожданное проникновение. Он берёт меня глубоко, медленно и тягуче, так, что я перестаю чувствовать свои ноги.

Я так сильно разогрета, что буквально через несколько глубоких плавных толчков добираюсь до края, делаю глубокий вдох, прежде чем сорваться вниз, но вдруг зависаю, потому что Игорь почти покидает моё тело. Чувство разочарования не успевает накрыть меня своей горькой волной, потому что Кот снова делает так, что у меня даже губы и переносица неметь начинают, а потом снова притормаживает. Держит меня перед самым пиком, но не сталкивает в бездну, продолжая измучивать на самом краю.

Так вот оно – наказание. Если он не даст мне кончить, кажется, я умру прямо здесь, на этом кресле. И судя по действиям Котовского, вероятность такого исхода велика. Я же умолять его готова, чтобы дал мне разрядиться, но если скажу хоть слово, будет ещё хуже.

Кожа на кресле под моей щекой становится мокрой, и я не сразу осознаю, что у меня из глаз текут слёзы. У Игоря надо мной полный, абсолютный контроль. Не только над телом, но и над каждой эмоцией, желанием, чувством. Над моим пульсом в прямом и переносном смысле.

Пусть решает. Я позволяю. Вверяюсь. Пусть всё решает сам. Когда мне испытать удовольствие, когда боль. Жить или умереть. Пусть управляет, руководит. Контролирует."

"Зажмуриваюсь и утыкаюсь носом в кожу, просто замираю, отпуская мысли, растворяюсь. Не думаю, не анализирую. И вдруг он снова заполняет меня полностью и в несколько мощных быстрых толчков мы кончаем вместе. Будто спрыгиваем со скалы, крепко обнявшись. И плевать, разобьёмся или взлетим. А может просто зависнем над пропастью и так и останемся навсегда.

Ощущать себя в этом мире я начинаю, лишь когда чувствую, как Игорь распускает верёвки на моих запястьях и локтях. Кровь устремляется в пальцы, делая их горячими и сверхчувствительными. Я кое-как ставлю ладони рядом с лицом, ощущая пальцами едва заметный рельеф кожаной обивки. Она почти гладкая, но я чувствую каждый микроскопический бугорок или борозду.

Потом ослабляются путы на бёдрах и животе, последней обретает свободу грудная клетка. Кажется, что воздуха вдруг становится слишком много, и голова начинает кружиться, даже когда я продолжаю лежать с закрытыми глазами.

Как и в конце прошлых сессий, Кот поднимает меня на руки и относит на кровать, где растирает всё тело тёплым миндальным маслом. В этот раз я не закрываю глаза – я наблюдаю.