Люди крепче стен

На размышления нам отводится час, — посмотрев на часы, добавил: — Осталось пятьдесят три минуты. Если мы откажемся от капитуляции, то они продолжат расстреливать здание из танков, пока не сравняют его с землей.

— Что вы от меня ждете, Маттерн? — строго спросил Гонелл. — Вы знаете, что такое присяга?

Генерал-майор Маттерн невольно сглотнул. Каждому солдату в крепости было известно, что Эрнст Гонелл убежденный нацист. Даже сейчас, когда все лежало в руинах — мосты, здания, форты, город, да и сам Третий рейх, который, по убеждению фюрера, должен был просуществовать не менее тысячи лет, он не желал покидать поля боя, не мог изменить себе и тем самым настойчиво тащил в ад остатки гарнизона.

Маттерн почувствовал, что находится на краю гибели. Солдаты, которые какой-то час назад рьяно вытягивались пред ним по стойке смирно при одном его появлении, незамедлительно расстреляют его по приказу коменданта. Даже при крушении империи, находясь посредине царящего хаоса, Эрнст Гонелл продолжал держать в своих руках абсолютную власть и, судя по затяжной минуте, отпускать ее не собирался.

Генерал-майор Маттерн невольно сглотнул подступивший к горлу ком и ответил треснувшим голосом:

— Господин комендант, как и всякий военный человек, я давал присягу моему фюреру, и никто не имеет права упрекнуть меня в том, что я ее нарушил.

— Проводите меня к раненым, — неожиданно пожелал Гонелл и бодрым шагом стал спускаться по лестнице в подвал, где находился госпиталь.

Маттерн отступил от дверей и, грузно переваливаясь, поспешил за Гонеллом.

Спустившись на этаж ниже, комендант остановился у амбразуры и посмотрел во двор.

Двенадцать русских танков, выстроившись полукругом, направили стволы на здание. Позади них, спрятавшись за броню, находились русские инженерно-саперные батальоны. Бойцы были вооружены автоматами, а некоторые из них держали в руках огнеметы и фаустпатроны. До крепости пятьдесят метров, с такого расстояния не промахиваются. Крепость была обречена, как и люди, находившиеся в ней.

За те несколько минут, что танки успели похозяйничать во дворе форта «Виняры», было разбито шесть пулеметных точек, обрушены два этажа с западной стороны форта, разрушены четыре стены (две с восточной и две с центральной), предоставившие полный доступ к сердцевине здания.

Оставалось только удивляться, почему русские не воспользовались таким положением дел: в ближайшие два часа они могли уничтожить весь гарнизон крепости. Неужели из чувства гуманности?

В подвальном помещении, куда был перемещен госпиталь, невзирая на уличную прохладу, было тепло.