Убирать ее бесполезно, кошка возвращается и вновь укладывается на прежнем месте. Соседка Дашенька, которой исполнилось восемнадцать, вышла замуж за двадцатидвухлетнего лейтенанта-артиллериста, с которым познакомилась в госпитале, когда работала там санитаркой. Парень после излечения вновь вернулся на фронт, а Даша учится в медицинском и продолжает работать в госпитале. В Москву вернулись эвакуированные театры, и сейчас, несмотря на войну, проходят премьеры. И это правильно, люди должны думать о мирной жизни, о том, как им жить после войны и строить планы на будущее.
Письмо Михаил перечитал трижды. Он буквально слышал голос любимой, ее интонации, с которыми были произнесены слова, чувствовал паузы между словами. Ничего особенного, а на душе потеплело. Вот только ответа написать не успел, вчетверо сложенный листок теперь лежал в кармане гимнастерки вместе с партбилетом.
В разведку вышли в самую темень. Не видать ни зги! Оно и к лучшему, южное направление со стороны главных ворот наиболее охраняемо. Предстояло проползти между двух дотов, простреливающих каждый метр, и это без учета огневых точек, размещенных на башнях форта.
Дорогу до форта преодолевали не «на авось»: сначала детально изучили из наблюдательного пункта с помощью фотоснимков, сделанных воздушной разведкой, а потом, имея представление о каждой кочке и каждом буераке, отправились уже в пешую разведку, чтобы на расстоянии вытянутой руки изучить то, что было спрятано за толстыми гранитными стенами.
Саперы тоже не оплошали: разрезали проволоку в местах прохода, а на пути следования сняли две растяжки и разминировали три противопехотные мины.
Возможности залатать брешь у немцев не имелось: участок плотно простреливался с советской стороны, а потом, вряд ли они догадывались о том, что вырезан кусок проволоки, — внешне все выглядело целым. Вместе с Велесовым были еще два опытных разведчика: белокурый двадцатипятилетний белорус Семен, для которого Великая Отечественная была третьей по счету, и малоразговорчивый, внешне хмурый тридцатипятилетний боец со странной фамилией Чирик. Призванный из Сибири, из самых ее глубин, в прошлом он был охотник, собственно, как и все его предки до седьмого колена, — другого ремесла в их местности просто не существовало.
Для разведки он был настоящей находкой и удивлял своим мастерством даже самых подготовленных рекогносцировщиков. Для кого-то ночь — всего лишь кромешная темнота, лишенная всяких ориентиров, где приходится буквально ползти на ощупь; для него — надежное укрытие, наполненное многочисленными запахами, всевозможными шумами, неведомыми обычному человеку, в котором он чувствовал себя столь же свободно, как и в дневное время.
