Люди крепче стен

Даже находясь на высокой генеральской должности, обремененный должностями, обласканный фюрером и получивший немалое признание за успехи в военной кампании в Европе, где он успешно применил тактику блицкрига, Гейнц Гудериан продолжал задираться, как мальчишка, считая себя несправедливо обиженным. Именно необузданное стремление к справедливости толкнуло его вызвать на дуэль фельдмаршала фон Клюге, посчитав, что именно он был причастен к отстранению его от командования армией в 1941 году. Лишь усилиями фюрера конфликт между генералами был улажен, и фельдмаршал Клюге, переборов свою гордость, написал Гудериану письмо, выразив сожаление по поводу произошедшего недопонимания.

Даже при разговоре с фюрером генерал-полковник Гудериан поддерживал репутацию своенравного и плохо управляемого командира: бывал несдержан, не менял своего мнения, не поддавался на уговоры и уступал только приказам.

Фюрер знал обо всех положительных и отрицательных чертах характера генерал-полковника Гудериана. Прекрасно представлял, с какими трудностями придется столкнуться с его назначением на должность начальника Генерального штаба сухопутных войск, но профессионализм Гудериана перевешивал все остальные отрицательные качества его характера.

Фюрер учел еще один важный момент при назначении Гудериана на высокую должность: тот оказал ему некоторую услугу, когда, став членом суда чести, занимался чисткой армии от заговорщиков. Генерал-полковник в этом деле проявлял жесткую принципиальность по отношению ко всем участникам покушения на фюрера. И уже на следующий день после покушения, 21 июля, фюрер вместо генерал-лейтенанта Хойзингера, заподозренного в причастности к заговору, назначил начальником Генерального штаба сухопутных войск Гейнца Гудериана.

И вот сейчас проблемы в общении со строптивым начальником штаба раскрывались в полной мере. Не желая считаться с самолюбием фюрера, Гудериан буквально бил наотмашь фактами о русском наступлении в районе Кёнигсберга, чем еще больше вызывал его раздражение и неприятие сложившейся ситуации. Но бои шли на территории Восточной Пруссии, на его родине, чего генерал-полковник никак не мог простить Гитлеру.

Фюрер с хмурым лицом слушал доклад начальника Штаба сухопутных войск и, вопреки обыкновению, ни разу не перебил.

— Второму Белорусскому фронту удалось перерезать отход восточно-прусской группировки. Наша Четвертая армия силами одной танковой, двух моторизованных и четырех пехотных дивизий проводит сильнейшие контрудары, — ровным, размеренным голосом докладывал генерал-полковник Гейнц Гудериан. — Армия Рокоссовского подтянула к этому району значительные силы.