Ловец магических животных (СИ)

Верный ученик и помощник ловца — белобрысый мальчишка Фредо — крутился тут же у лавки, нахваливая товар, разъясняя покупателям, что есть что, и травя байки о сказочных способностях магических существ и о том, какие смертельные опасности сопровождали охоту на них. Амулеты правдивости у стоящих рядом покупателей то краснели, то зеленели, но на них не обращали внимания: небылицы на то и придуманы, что рассказывают их для красного словца и пущей рекламы ради.

Любопытствующие дрожали от страха, рассматривая пару живых фениксов, сидящих в просторной клетке, укрытой магической пеленой: алые перья птиц горели жаром, как пылающие в печи головёшки, и могли поджечь любой горючий материал. Ворох перьев на прилавке уже не пылал огнём, а лишь ярко светился, сообщая, что магия в товаре есть. Со временем свечение тускнело и перья теряли свою ценность, как магический продукт, поэтому являлись товаром скоропортящимся, и ловцы предпочитали привозить фениксов живьём и ощипывать их согласно спросу.

Кроме фениксов в трофеи ловца входили и другие животные. Самой живописной группой, привлекавшей наибольшее число взволнованных взглядов, была тройка крупных летучих мышей — вампиров. Эти летучие мыши имели мягкую плюшевую шкурку тёмно-серого цвета и чёрные кожистые крылья, в сложенном состоянии прикрывавшие их, как плащи. На первый взгляд от обычных мышей они отличались размерами (простые летучие мыши не бывают ростом с взрослого человека) и умением стоять на длинных задних лапах, опираясь на перепончатый хвост. Второй взгляд выявлял больше отличий: красные глаза-бусинки вместо чёрных, чересчур пронзительный для зверя взор и острые, моментально выдвигающиеся из челюстей клыки.

Однако главная особенность мышей-вампиров заключалась в том, что они могли создавать иллюзию человеческого облика, приманивая поближе самую вожделенную добычу: вампиры слыли любителями человеческой крови. От ловцов доходила информация, что страх делает кровь человека горькой, поэтому вампиры предпочитают не нападать на жертву, а обольщать её, погружать в сладкое забвение фальшивой страсти и пить кровь с наслаждением, пока жертва бьётся в экстазе от навеянных магией грёз. Укус вампира действовал на людей, как сильнейший наркотик-галлюциноген. Человек, попавший под власть чар вампира, видел себя на ложе любви с небесно-прекрасным созданием, тогда как в реальности быстро умирал от кровопотери, обеспечиваемой присосавшимся к нему упырём.

Стоило кому-то из мужчин-зрителей подступить ближе к клетке, как один из вампиров мигом оборачивался ослепительно красивой обнажённой красоткой и манил к себе потенциальную жертву.