Лучше подавать холодным

Поэтому-то вы к нам и приходите.

– В данном случае не совсем так. Я получил ее благословение. Жена моя ожидает третьего ребенка и… впрочем, вряд ли тебе это интересно.

– Я выслушаю с интересом все, что вы скажете. За это мне и платят.

– Разумеется. – Король несколько нервно потер руки. – Наверное, стоит выпить.

Она кивнула в сторону шкафчика.

– Хочешь чего-нибудь?

– Нет… ну, конечно. – Вино с бульканьем полилось из бутылки. – Ведь для тебя в этом нету никакой новизны.

– Никакой, – согласилась Монца, хотя не могла припомнить, когда в последний раз изображала шлюху и проводила время с королем.

Выбор у нее был невелик. Переспать с ним или убить его. Но ни то, ни другое не привлекало. Убийство Арио уже означало большой скандал. Об убийстве же короля и говорить нечего… пусть он и зять Орсо.

«Когда перед полководцем два темных пути, – писал Столикус, – ему следует выбрать тот, что посветлее». Вряд ли он имел в виду обстоятельства, в которых очутилась Монца, но дела это не меняло. Скользя рукою по одному из столбиков, поддерживавших полог кровати, она медленно, осторожно опустилась на малиновое покрывало.

«Когда перед полководцем два темных пути, – писал Фаранс, – ему следует найти третий».

– Вы, похоже, волнуетесь, – сказала она.

Король приблизился к изножью кровати.

– Должен признаться, я очень давно не бывал… в подобных местах.

– Есть кое-что, что поможет вам успокоиться. – И, не дожидаясь, пока он скажет «нет», Монца, повернувшись к нему спиной, принялась набивать трубку. С чем справилась быстро, поскольку делала это каждый вечер.

– На нее вам тоже требуется благословение жены? – Монца вручила ему трубку.

Она поднялась на ноги, взяла свечу, поднесла огонек к чашечке.

Первую затяжку он выкашлял сразу. Вторую – чуть позже. Затянувшись в третий раз, сумел удержаться от кашля, после чего выдохнул белую струйку дыма.

– Твой черед, – сказал хрипло, передавая трубку Монце и садясь на кровать.

Из чашечки еще курился дымок, щекоча ноздри.

– Я… – О, как же ей хотелось покурить, до дрожи. – Я… – И трубка уже в руке. Но не время для удовольствий. Она должна оставаться в здравом уме.

Губы короля тронула глуповатая улыбка.

– А тебя кто должен благословить? – прошептал он. – Обещаю, что не скажу… о-о-о…

Монца снова поднесла свечу к чашечке, глубоко втянула дым, почувствовала, как загорелись легкие.

– Чертовы сапоги, – забормотал король, пытаясь стащить с себя начищенную до блеска обувь. – Страшно неудобные. Платишь… сто марок… и, кажется, вправе ожидать, что… – Один сапог слетел с ноги, сверкнув, как молния, ударился со стуком в стену.

Монце вдруг стало трудно стоять.

– Еще. – Она передала трубку королю.