Лучше подавать холодным

Как ни парадоксально…

На столе неподалеку от тела стояло премерзкого вида сооружение из медных прутьев, стеклянных трубочек и сосудов необычной формы, под которыми пылали желто-голубые огоньки двух горелок. Содержимое в одних сосудах кипело и, перетекая по трубочкам, капало в другие. Смотреть на это Трясучке было еще противней, чем на труп юной отравительницы. Трупы – дело давно привычное, наука же – полная неизвестность…

– Чертова наука, – проворчал он. – Еще хуже магии.

– А где Морвир? – спросила Монца.

Все трое обменялись мрачными взглядами.

– Среди убитых его нет?

Трясучка покачал головой.

– Я не видел, как ни досадно.

Монца опасливо попятилась.

– Лучше ничего здесь не трогать.

– Думаете? – прорычала Витари. – Но что же произошло?

– Судя по всему, расхождение во взглядах между мастером и ученицей.

– Серьезное расхождение, – пробормотал Трясучка.

Витари медленно покачала вихрастой головой.

– Что? – спросила Монца.

– Выбываю. В подобных делах важно понимать, когда пора остановиться. Начались военные действия, а в них я стараюсь не участвовать. Слишком непредсказуем результат.

 – Она кивнула в сторону залитого солнцем двора, заваленного трупами. – Виссерин уже был для меня лишним шагом, а это – шаг еще дальше. К тому же неохота мне иметь на вражеской стороне Морвира. Обойдусь как-нибудь без того, чтобы поминутно оглядываться через плечо.

– Все равно придется оглядываться из-за Орсо, – сказала Монца.

– Это я знала, еще когда соглашалась работать. Деньги были нужны. Кстати, о деньгах… – Витари протянула к ней руку ладонью вверх.

Монца хмуро глянула на эту руку, потом уставилась ей в лицо.

– Вы оставляете меня на полпути. Полпути – половина договоренного.

– Что ж, справедливо. Чем все деньги и смерть, лучше половина и жизнь.

– Может, все же останетесь? Вы еще нужны мне. К тому же вам не быть в безопасности, покуда жив Орсо…

– Так действуйте, убейте этого мерзавца. Только без меня.

– Дело ваше. – Монца вынула из внутреннего кармана плоский кожаный кошелек, чуть подмокший с одного бока. Развернула его, достала листок бумаги, тоже с мокрым уголком, исписанный витиеватыми буковками. – Тут даже больше половины договоренного.

Пять тысяч двести двенадцать скелов.

Трясучка насупился. Он до сих пор не понимал, каким образом такая куча серебра может превратиться в клочок бумаги.

– Дьявольские банки, – проворчал он. – Еще хуже науки.

Витари взяла бумажку, бросила на нее быстрый взгляд.

– Валинт и Балк? – Глаза ее прищурились даже у́же обычного – достижение своего рода. – Надеюсь, по этой расписке заплатят. Если нет – не найдется такого места в Земном круге, где вы будете в безопасности от…

– Заплатят.