Лучше подавать холодным

Старалась идти как всегда, гордо вскинув голову, но колени тряслись так сильно, что все видели это, она не сомневалась. Ощущение было такое, словно она долгое время не позволяла себе чувствовать страх, слабость, боль, и те скопились где-то и теперь обрушились на нее, беспомощную, гигантской волной, погребая под собою. Холодный пот струился по всему телу. Рука болела до самой шеи. Все знали, что она проиграла. Все видели, что она такое на самом деле. Одинокая калека с кровавым прошлым, как сказал Коска.

Желудок вновь свело спазмами, горло обожгло едкой горечью. Мир вокруг покачнулся.

Только ненависть позволяет человеку продержаться так долго.

– Не могу больше, – прошептала Монца. – Не могу…

Нога подвернулась, она начала падать, но Трясучка подхватил ее и помог выпрямиться.

– Идем, – прошипел в ухо.

В бок ей жестко вонзился его кулак, и боль остановила на миг кружение мира.

– Идем, черт возьми, иначе нам конец.

Сил хватило, чтобы добраться с помощью Трясучки до лошадей.

Хватило, чтобы вставить ногу в стремя, чтобы заползти с болезненным стоном в седло и развернуть коня в нужную сторону. Как они выезжали из лагеря, Монца уже не сознавала. Великий капитан-генерал, карающий меч небес, грозивший обрушиться на голову герцога Орсо, расползся в седле, как кусок тухлого мяса.

Будучи несгибаемо твердым, становишься в то же время слишком хрупким. Стоит образоваться трещине – и развалишься на куски.

Отраден мне вид агонии,

Ибо знаю я – он правдив.

Цепь горделивых пиков, разделенных тенистыми провалами, омытых золотым вечерним светом, – Урвальские горы, спинной хребет Стирии, тянулись к югу, упираясь в гигантскую скалу, пристанище Осприи. Пестрела множеством полевых цветов зеленая долина меж городом и холмом, на котором встала лагерем Тысяча Мечей. Вилась по ней, стремясь к далекому морю, Сульва, окрашенная заходящим солнцем в огненный цвет расплавленного железа.

Щебетали птицы в старинной оливковой роще, стрекотали кузнечики в густой, высокой траве.

Лицо Коски овевал теплый ветер, теребя перья на зажатой в руке шляпе. Взгляд так и притягивали к себе виноградники, разбитые на горных склонах к северу от города, – длинные ряды зеленых лоз, одно созерцание коих вызывало обильное слюнотечение. В этих краях рождались и созревали лучшие вина Земного круга…

– Сладчайшее счастье, – пробормотал он.

– Красота… – выдохнул принц Фоскар.