Лучше подавать холодным

И ничего не создал. Ничего… кроме вдов, сирот, развалин, парочки бастардов, возможно, и великого множества блевотины. Слава? Честь?.. Моча моя и то больше стоит – от нее трава растет. – Если целью сих рассуждений было пробуждение совести, то она, не заметив этого, по-прежнему спала. – Я прошел много битв, сержант Балагур.

– Дюжину? Два десятка? Или больше? Трудно провести грань между настоящим сражением и мелкой стычкой. Долгая осада, например, с многократными вылазками – это одна битва или несколько?

– Но даже я не знаю ответа. У войны нет четких граней. О чем я говорил?

– Ах да.

Их было много! И хотя я всячески старался избегать таких вот тесных схваток, частенько не получалось. Так что я хорошо себе представляю, что там сейчас творится. Со всех сторон мельтешащие клинки, щиты, копья. Давка, духота, зловоние пота и смерти. Ничтожный героизм и мелкие подлости. Растоптанные ногами гордые флаги и благородные люди. Отрубленные конечности, бьющая фонтанами кровь, расколотые черепа, вывалившиеся кишки. – Коска поднял брови. – Надо думать, еще какое-то число утонувших, учитывая обстоятельства…

– Сколько, по-вашему?

– Трудно сказать точно.

 – Ему вспомнились гурки, утонувшие во рву под Дагоской, трупы на морском берегу, омываемые набегавшими волнами, и Коска испустил тяжелый вздох. – Но почему-то, глядя со стороны, я не испытываю ни каких особых чувств. Это бессердечие? Или расположение звезд при моем рождении? Зато перед лицом опасности и смерти я всегда весел. Больше, чем в любое другое время. Счастлив, когда следует бояться, полон страха, когда все спокойно. Я – загадка даже для самого себя. Перевертыш я, сержант Балагур! – Он засмеялся, потом вздохнул, притих.  – Человек вверх ногами и наизнанку.

– Генерал… – Над ним снова наклонился Эндиш, занавесил панораму битвы длинными волосами.

– Ну что, что тебе надо? Я пытаюсь философствовать!

– В сражение уже брошены все осприанские силы. Вся пехота. Резервов у них нет, только кавалерия.

Коска, прищурясь, глянул в сторону брода.

– Вижу, капитан Эндиш. Мы все это видим совершенно отчетливо. Сообщать очевидное нет нужды.

– Ну… нам не составит труда добить поганцев. Прикажите только, и я обо всем позабочусь. Момента удобней не придумать.

– Благодарю, но схватка выглядит слишком уж жаркой. Мне и здесь хорошо. Так что подождем еще немного.

– Ты все еще не уяснил себе, что такое субординация? Проведя столько лет в походах? Я потрясен. Знаешь, тебе будет гораздо спокойнее, если, вместо того чтобы пытаться предвосхитить мой приказ, ты подождешь, пока я его отдам. На самом деле это простейшее из воинских правил.

Эндиш почесал немытую голову.

– Так действуй в согласии с ней. Найди тенистое местечко, дай отдохнуть ногам.