Лучше подавать холодным

 – Расколоть ей голову топором. Наступить на лицо и держать под водой, пока не захлебнется. Тогда она его, может, зауважала бы… Но вместо этого он ее спас. Потому что надеялся. До сих пор… Но надежда превращала его в дурака. А ему до смерти надоело выглядеть дураком.

Сколько людей он уже убил? Во всех схватках, мелких стычках и отчаянных сражениях на Севере? За те полгода хотя бы, которые провел в Стирии? У Кардотти, в дыму и безумии? В галереях дворца герцога Сальера? В битве, что кончилась всего несколько часов назад? Два десятка? Или больше? Среди них были и женщины… Он в крови с головы до ног, не хуже самого Девяти Смертей. Вряд ли то, что он добавит к счету еще одного человека, будет стоить ему места среди праведных.

Трясучка скривил губы.

– Мог. – Совершенно ясно, что для Монцы он ничего не значит. Почему же она должна для него что-то значить?.. – Легко.

– Так сделай это. – Карлотта опустилась на четвереньки, двинулась к нему, приоткрыв рот, глядя неотрывно в его единственный глаз. – Ради меня. – Тяжелые белые груди коснулись его груди, потерлись о нее сосками. – Ради тебя. – Красные камни ожерелья легонько стукнули его по подбородку. – Ради нас обоих.

– Нужно выбрать момент. – Он провел рукой по ее спине, огладил зад. – Осторожность на первом месте, верно?

– Конечно. Хорошая работа никогда не делается… в спешке.

Голова у него закружилась от ее запаха – сладкого, цветочного, смешанного с запахом разгоряченного тела.

– Она мне деньги должна. – Последний довод против.

– Ах, деньги… Знаешь, когда-то я занималась торговлей. Куплей. Продажей. – Ее дыхание поочередно обожгло ему горло, губы, лицо. – И по опыту знаю, что, когда люди заговаривают о цене, сделка, считай, заключена. – Теплая щека прижалась к безобразному шраму. – Сделай это для меня, и получишь все, обещаю, что потеряешь с ней. – Прохладный кончик языка коснулся сожженной плоти вокруг металлического глаза, нежно, успокаивающе. – У меня договоренность… с банкирским домом… Валинта и Балка.

Так много – ни за что

Солнце высекало из серебра тот особенный, аппетитный блеск, который присущ почему-то только деньгам. Сейф, набитый ими, открытый для всеобщего обозрения, притягивал взгляды вернее, чем могла бы это сделать призывно разлегшаяся на столе голая красотка. Сверкающие, свежеотчеканенные денежки. Чистейшее серебро Стирии, переходящее в грязнейшие из ее рук. Забавный парадокс. На одной стороне монет – весы, конечно же, традиционный символ стирийской коммерции со времен Новой империи. На другой – суровый профиль Орсо, великого герцога Талина. Еще более забавный парадокс, по мнению Коски, – платить воякам Тысячи Мечей портретами человека, которого они только что предали.