Лучше подавать холодным

Созерцание этого крутого склона и крохотных деревьев внизу, цеплявших ее своими ветками, когда она падала, отнюдь не способствовало душевному спокойствию. По этой-то причине Монца и выходила на балкон каждое утро.

«Хороший командир никогда не пребывает в покое», – писал Столикус.

Солнце встало, мир исполнился света и красок. Кровь стекла с небесной голубизны, остались только белые облака, медленно ползущие в вышине. Лес на востоке сменялся лоскутным одеялом полей – квадратиками буроватой зелени, черной вспаханной земли, рыже-коричневого жнивья. Ее полей. Дальше за ними встречалась с серым морем река, разветвляясь на множество рукавов, пересыпанных островами. Там с трудом можно было различить крохотные башенки, дома, мосты, стены. Великий Талин размером с ноготь большого пальца. Ее город.

Каковая мысль до сих пор казалась бредом сумасшедшего.

– Ваша светлость… – В высоком дверном проеме возник управляющий Монцы и поклонился так низко, что едва не стукнулся лбом об пол. Тот самый управляющий, который верой-правдой прослужил пятнадцать лет Орсо, каким-то образом остался в живых при разграблении Фонтезармо и сменил господина на госпожу с необыкновенной легкостью.

Монца присвоила город Орсо, его дворец и даже кое-что из одежды, после некоторой подгонки, разумеется. Так почему бы не присвоить и слуг? Кто, в конце концов, знает их работу лучше?

– Прибыли ваши министры. Лорд Рубин, канцлер Груло, канцлер Скавьер, полковник Вольфьер и… госпожа Витари. – Он кашлянул с несколько удрученным видом. – Позвольте спросить, имеется ли у госпожи Витари какой-то особый титул?

– В ее ведении такие дела, с какими не справится ни один титулованный.

– Конечно, ваша светлость.

Распахнулись массивные двери, отделанные медью с резьбою в виде извивающихся змей. Не произведение искусства, возможно, каким были двери при Орсо, украшенные львиными мордами, но намного прочней. Уж об этом Монца позаботилась. В них торжественно прошли, прошагали, прошмыгнули и просеменили пять визитеров, постукивая каблуками по холодному мрамору личного аудиенц-зала герцога Орсо. Два месяца прошло, но Монца так и не привыкла думать о нем, как о своем.

Первой вошла Витари в почти такой же неброской одежде, какую носила в Сипани, где они встретились впервые, и все с той же ухмылкой. Следом – несгибаемый, словно деревянный в своем обшитом галунами мундире Вольфьер. За ним, норовя опередить друг друга, Скавьер и Груло. Позади плелся старик Рубин, согнувшись под тяжестью цепи, должностной регалии и не спеша, как обычно, добраться до цели.

– Вы от него еще не избавились? – Витари хмуро глянула на огромный портрет Орсо, глазевший на посетителей со стены.