Лукоморские царства

Катерина загнала подальше язвительный вопрос, о неуклюжести, и с благодарностью приняла от Баюна небольшую скамейку, на которой Кот умостил бархатную подушку для мягкости и тепла. Уселась и стала высматривать сны Бажена. Кот, устроился рядом на такой же скамейке, и насторожившись, как перед мышиной норой, тоже всматривался и вслушивался в мелькание сонных картинок. А потом покосился на Катерину. Кого-то её вид Коту напомнил. Он наморщил лоб, и вспомнил бы, но его окликнула Жаруся. Когда Жаруся кого-то окликала, особенно в стеклянном горном массиве, лучше было не медлить, ибо массив таких звуков мог не выдержать. Не для того создан. На его место непринужденно уселся Степан, посмотрел на Бажена с омерзением, и повернулся к Катерине.

— А ты чего такая, как перед боем? — Кот бы сказал, что устами младенца глаголет истина. Катерина действительно выглядела, как воин перед битвой. Это было именно то сравнение, которое не удалось вспомнить Коту.

— Да так, не мешай мне, — она отмахнулась, и изловив сон про то, как именно Бажен стал драконом, вновь и вновь пересматривала его.

— И ничего не сказано о том, что должна быть одна и та же! — пробормотала она, наконец.

— Кто одна и та же? — Степану было страсть как любопытно! Кроме того, он подозревал, что если он отсюда уйдёт, его могут к какому-то хозяйственному занятию припахать, типа разложить что-то, или расставить, а этого не хотелось.

— Степочка, иди, пожалуйста, куда-нибудь не сюда, я очень тебя прошу! Хоть на полчаса дай мне подумать!

Видя, что от Катерины сейчас искры полетят, Степан покладисто удалился, пожимая плечами.

— Ой, какой страшный! Даже подойти неприятно. А уж… — Катерина подошла вплотную к лежащему, склонилась было и отскочила.

— Интересно, а через платочек если? Или так не считается? — она достала белый платок, с сомнением осмотрела морду, аккуратно положила платок на лоб жуткой личины. Разгладила.

— Нет, наверное, всё-таки не подействует! Ну, хоть протереть что ли. Какие тут над ним мыши летучие пролетали и роняли чего-нибудь? Почем я знаю? — Катерина быстро плеснула на платок дубовой воды, известной своими дезинфицирующими свойствами, и, брезгливо морщась, обтерла лоб Бажена. Убрала воду и платок, скрыла сумку, в общем, тянула время, как могла. А потом глубоко вздохнула, и укоризненно сказала сама себе:

— В конце-то концов, папина двоюродная тетушка, которую мне всё детство при встрече приходилось целовать, ненамного приятнее. И, хотя я как-то по-другому это себе представляла, надо решиться, а то я себе не прощу, что даже не попыталась! — она решительно наклонилась и поцеловала Бажена в лоб, там где отвратительная холодная серая кожа бугрилась, украшенная неровными рядами чешуек.