Маленькая хозяйка большой таверны

 – Похоже, старею и допустил досадный промах. Что-то не учел и сделал неверные выводы, из которых последовало то самое предложение, которое, подозреваю, вы и не думали принимать.

На это я подтвердила, что не собиралась принимать его предложение, и для меня оно прозвучало в высшей степени оскорбительно.

Впрочем, я прекрасно понимала, что именно не учел Шерц и в чем он ошибался – перед ним сидела вовсе не Лорейн Дюваль, забитая и робкая жена Флорена де Эрве. В ее теле оказался совсем другой человек.

Тут ломбардщик еще и извинился, на что я пожала плечами, потому что прощать его не собиралась.

Боги ему в судьи – так и сказала, после чего добавила, что явилась сюда по делу, с которым хотела бы закончить как можно скорее.

– Вы пришли, чтобы забрать свое украшение, – произнес он. – И если я по какой-то причине решу его вам не отдавать, то демонстрация силы с крыльца переместится в мой кабинет.

– Вы совершенно правы, господин Шерц! – сказала ему. – Но я не вижу ни единой причины для конфликта. Вас мне рекомендовали как в высшей степени надежного и проверенного ломбардщика.

Сказав это, положила перед ним квитанцию с его подписью о получении украшения в виде золотого ключа, сто пятьдесят дукаров одной стопкой и пятнадцать второй – его десять процентов.

– Полная сумма и ваши комиссионные, – сообщила ему. – Так что давайте не станем ничего затягивать, а то, боюсь, ярл Раньерк может по мне соскучиться и отправиться на мои поиски.

– Ну что же, затягивать мы ничего не станем, – согласился со мной ломбардщик, – и украшение я сейчас же вам верну.

Выловил из своего кармана колокольчик – такого не было в прошлый раз – и, позвонив, попросил появившегося на пороге слугу принести принадлежащее госпоже Дюваль.

– И денег с вас тоже не возьму, – добавил Шерц. – Ни единого су, не говоря уж о дукарах.

– С чего бы такая милость?! Получается, вы заплатили мне целых сто пятьдесят дукаров только для того, чтобы продержать у себя неделю простой кулон?

– Не такой уж он и простой, этот кулон, – многозначительно заявил мне Шерц. – Думаю, ваш ключик открывает дверь, за которой сокрыто очень и очень многое.

И я в который раз удивилась его проницательности. Но разве он мог знать?.

.

– Вообще-то, этот ключ принадлежал моей покойной матери, а то, что он открывает, известно лишь Богам, – сказала ему, когда слуга положил передо мной дорогую Лорейн вещь. – Его подарил отец на мой пятый или шестой день рождения, и для меня он многое значит. Для остальных же это простая безделушка, поэтому возьмите свои деньги, господин Шерц! Я не бедствую и не собираюсь оставаться у вас в долгу. Если они вам не нужны, отдайте нищим или на нужды храма, но знайте, я расплатилась с вами сполна.