Маленькая хозяйка большой таверны

Музыканты, собиравшиеся уже было уходить из «Сквозняка», снова потянулись к своим инструментам, но передумали, наткнувшись на взгляд Эдварда Блейза. И поспешили покинуть враз ставшую не слишком гостеприимной таверну.

Я же отправилась на кухню, где отдыхала, вытянув ноги, Анья. Пришлось сказать ей, что нужно будет пойти со мной, но по дороге захватить то, чем станем угощать дорогих гостей.

Во-первых, пусть она возьмет кувшин с пивом и чистые кружки. Во-вторых, мы отнесем магам очередной свежевыпеченный пирог, который Олаф как раз доставал из печи, и мою рыбу, «похороненную» под коркой соли.

Чтобы добраться до нее, нужно было разбить белый толстый слой, но таким образом рыба получалась нежной и очень сочной…

Ее-то вместе с пирогами мы поставили на стол перед магами, которые, поблагодарив меня за угощение, накинулись на еду – они явно проголодались. Все, кроме Эдварда Блейза, старательно игнорировавшего человеческие чувства и потребности.

Как и мы, он терпеливо дожидался, когда его подчиненные закончат с ужином.

Наконец, те, поблагодарив, заявили, что все несказанно вкусно, а затем, пока я убирала тарелки, сообщили Анье не слишком приятную новость.

Оказалось, ее подругу убили в подворотне буквально в нескольких шагах от «Сквозняка», куда, похоже, она и направлялась из заведения тетушки Хло.

Да-да, как раз в Тупике Слепых, примерно полтора часа назад, когда веселье в таверне было в самом разгаре, повсюду летали топоры, а у нас гостило с десяток заглянувших на «огонек» королевских Клинков.

– Она должна была прийти в «Сквозняк» вместе со мной, – попеременно то всхлипывая, то сморкаясь в носовой платок, начала свой рассказ Анья.

Я же отстраненно подумала, что в речи моей подавальщицы присутствует легкий акцент, который до этого момента был совершенно незаметным. Мне казалось, что на арвейнском она говорит чисто.

Именно на моем языке Анья попросила меня остаться, а затем перевела умоляющий взгляд на магов, заявив им, что все им расскажет и ответит на любые их вопросы. Пусть только госпожа Дюваль побудет с ней и подержит ее за руку, а то ей очень страшно.

На это Эдвард Блейз все же решил продемонстрировать, что ничто человеческое ему не чуждо.

Согласно склонил голову, и я осталась. Держала Анью за руку, пока та сбивчивым голосом рассказывала о своей погибшей подруге и отвечала на вопросы королевских ищеек.

Я же стояла рядом и думала о том, что своих никогда не бросаю. Правда, «мои» время от времени бросали меня. Несколько раз в детстве я ссорилась с подругами, пару раз случалось по работе, но самый болезненный удар нанес бывший муж, оставшийся в другом мире.

В один прекрасный день он променял меня на куда более выигрышный вариант.