Механизм пространства

А ему так хотелось побыть одному, собраться с мыслями, восстановить душевное равновесие… Скоропалительный – в прямом смысле слова! – отъезд с завода оставил неприятный осадок. Казалось, перед Торвеном с треском захлопываются все двери, куда он пытается войти.

– Здравствуйте, Альфред, – чтобы изобразить улыбку, потребовалось усилие. – Есть новости? Мне, к сожалению, похвастаться нечем.

Прежде чем ответить, юноша заговорщицки огляделся. Бдительный папаша Бюжо, торча за стойкой, истолковал взгляд молодого человека по-своему.

– Проголодались, мсье Галуа? Сегодня у меня дивное рагу с овощами…

– Несите! – энергично кивнул Альфред.

Кабатчик сгинул на кухне.

– Я сегодня еще одного видел! – горячо зашептал юноша, подсаживаясь к Торвену. – Полчаса вокруг дома Карно крутился. Делал вид, что прогуливается. Дождался, пока за ворота вышел садовник, переговорил с ним – и сразу прочь.

– На иностранца похож. Одет вроде вас: сюртук, цилиндр, тросточка… Франт, а морда противная. Ой, извините, мсье Торвен!

– Не извиняйтесь, Альфред, – усмехнулся Зануда. – У вас на редкость точный глаз. Лицо – в смысле, морду этого франта вы запомнили?

– Конечно! Вы кудесник, мсье Бюжо! Пахнет чудесно! Не найдется ли у вас листа картона? Нет, хлеб – отдельно, картон – отдельно…

Галуа умолк, с энтузиазмом отдавая должное рагу.

– А мне – газету, – добавил Торвен.

Пока молодой человек жадно ел, Зануда изучал принесенную кабатчиком «Шаривари» трехдневной давности. Первым делом в глаза бросилась карикатура – Тьер и Гизо, злорадно осклабясь, вели друг под друга минные подкопы. При внимательном рассмотрении обнаруживалось: политики изрыли всю Францию, и страна грозила взлететь на воздух. Иные деятели, схваченные острым пером художника, были Торвену незнакомы, и соль шуток он упустил.

Пятую страницу занимала статья «Холера в могиле».

Оказалось, что Галуа успел не только расправиться с рагу, но и набросать углем портрет незнакомца, замеченного им у дома Карно. Получился злой шарж – бакенбарды торчком, нос похож на свиное рыло, изо рта торчат кривые зубы… Торвен мысленно раскрасил рисунок. Бакенбарды – рыжей хной. Зубы – желтой охрой. Морщины – оставим уголь. Память услужливо подсказала: пристань у Эльсинора, заброда с зонтиком и дуэльным пистолетом.

«Вы слишком добры, сэр!»

Шпион Эминента! Убийца старины Ольсена, едва ли не единственный живой, участвовавший в штурме Эльсинора! В темноте Торвен не разглядел стрелявшего, но в его личности не сомневался.

– За углом его ждали, мсье Торвен. Они вместе сели в экипаж.

Галуа вновь склонился над картонкой.

Высокий лоб с залысинами. Умные, внимательные глаза. И – резкий контраст с нижней частью лица: злой, хищной.