Метро 2034

— Тебе послышалось. — Она не собиралась сейчас с ним ничего обсуждать.

— А я думал, сплетни все-таки подтверждаются, — задумчиво, словно сам себе, сказал музыкант.

— Какие? — Саша нахмурилась.

— Про карантин на Серпуховской. Про якобы неизлечимую болезнь. Про эпидемию… — Он внимательно смотрел на нее, ловя каждое движение ее губ, бровей.

— И долго ты подслушивал?! — Она зарделась.

— Никогда не делаю этого специально. Просто музыкальный слух. — Он развел руками.

— Это мой друг, — зачем-то объяснила она Леониду, кивая вслед Хантеру.

— Шикарный, — невнятно отозвался он.

— Почему ты говоришь «якобы» неизлечима?

— Саша! — Гомер поднялся со скамьи, не спуская подозрительного взгляда с музыканта. — Можно тебя? Нам нужно обсудить, как дальше…

— Позволите еще секунду? — Тот отмахнулся от старика вежливой улыбкой, отпрыгнул в сторону и поманил девушку за собой.

Саша неуверенно шагнула к нему; ее не оставляло ощущение, что схватка с обритым еще не проиграна, что, если не сдастся сейчас, у Хантера не хватит духа прогнать ее снова. Что она еще сможет помочь ему, пусть у нее и нет ни малейшего представления, как это сделать.

— Может быть, я слыхал об эпидемии куда раньше тебя? — прошептал ей Леонид. — Может быть, это не первая вспышка такой болезни? И вдруг от нее помогают какие-нибудь волшебные таблетки? — Музыкант заглянул ей в глаза.

— Но он говорит, что средства нет… Что придется всех… — пролепетала Саша.

— Ликвидировать? — закончил за нее Леонид. — Он… Это твой чудесный друг? Вот уж не удивлюсь. Слова не мальчика, но дипломированного врача.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, — музыкант положил руку на Сашино плечо, наклонился к ней и легонько дохнул ей в ушко, — что болезнь лечится. Есть средство.

Старик сначала раздраженно кашлянул, потом сделал большой шаг к ним.

— Саша! Мне нужно с тобой поговорить!

Леонид, подмигнув девушке, отстранился от нее, с показной покорностью передавая Сашу в руки Гомера, и отошел в сторону. Но та уже не могла думать ни о чем другом. И пока старик ей что-то объяснял, убеждал, что Хантера еще можно уломать, что-то предлагал и о чем-то упрашивал, девушка смотрела через его плечо на музыканта. Тот на взгляд не отвечал, но летучая усмешка, блуждавшая по его губам, говорила Саше: он все видит, все понимает. Она кивала Гомеру, готовая согласиться со всем, лишь бы оказаться наедине с музыкантом еще на минуту, дослушать его до конца. Лишь бы самой поверить, что лекарство существует.

— Я сейчас вернусь, — так и не утерпев, обрубила она старика на полуслове, выскользнула и подбежала к Леониду.

— За добавкой? — встретил он ее.

— Ты должен мне сказать! — Она больше не хотела с ним играть. — Как?!

— С этим сложнее. Я знаю, что болезнь излечима.