Мимолётный Альянс

Ладно, пусть он поступил подло, и теперь у меня есть шанс доказать свою непричастность, одновременно рассказав Дину о том, что задумал Дерик. Главное, забрать свою сумку обратно.

– Держи. Надеюсь, это сойдёт. – Полье вкладывает в мою руку бумажный стаканчик, и я выхожу из транса, ощущая, что в руке не только он.

– Это то, о чём я хотел рассказать ещё до того, как ты сказала, что Эльма инсценировала ограбление, и в этом всём участвовал ещё и Дерик, – хмуро поясняет Полье.

Кивая, улыбаюсь ему, хотя это так сложно, и продолжаю держать стакан. Так это точно в безопасности, прикрываю свёрнутую маленькую бумажку ладонью.

Мы выходим из кафе, и я замечаю охранника.

– Это удивительно. Полье, ты рассказываешь просто потрясающие вещи. Никогда бы не подумала, что именно так размножаются устрицы, – смеюсь я.

– А-а-а… да, в общем, да, именно так, – кивает Полье, понимая меня практически сразу.

– О подарке, Реджина. Если ты ищешь что-то особенное, то тебе нужно вот сюда. Здесь продаются антикварные вещи из Альоры и, вероятно, там есть то, что ты ищешь. – Полье указывает на магазинчик, расположенный на другой стороне улицы.

– Супер, пошли. Давай. – Тяну за собой Полье и прижимаюсь к нему, отпивая кофе. Ладно, хороший кофе. Есть за что платить пятнадцать евро.

– Я передал тебе то, что мне дала Эльма. В тот вечер, когда ты должна была прийти к нам на бесплатный ужин, она пришла в ресторан и попросила меня подсыпать вот это в твой бокал с вином, – быстро шепчет Полье.

Чёрт. Я так и знала!

– Нет, я струсил. Мне показалось это очень странным, хотя Эльма объяснила, что это успокоительная трава, а тебе она и нужна. Ты слишком дотошная и не умеешь видеть красоту вокруг, только выгоду. Она занимается травами и иногда делает из них порошок от головной боли. Моя мама часто к ней обращается. Ещё успокоительные чаи и тонизирующие тоже. Конечно, это не должно было меня испугать, но ты оказалась американкой, и я… просто струсил.

– Ты не струсил, а был осмотрительным, и я тебе очень благодарна. То есть, Эльма хотела подсыпать мне наркотик, чтобы я… как я должна была потом себя чувствовать?

– Я не знаю, Реджина. Но ввиду того что я сегодня сам узнал от тебя, рад, что не использовал её. Эльма спросила у меня, выполнил ли я её просьбу, и я ответил положительно. Она, скорее всего, поняла, что я этого не сделал, но ничего не сказала, только плакала о том, что её ограбили, и это сделала ты. Я… мне так неприятно почему-то. Кажется, я понял, что значили твои слова, Реджина. И мне жаль, что она тебя подставила. Я бы мог с ней поговорить и заставить…

– Нет, – резко обрываю его. – Нет. Молчи. Ты ничего не знаешь и не знал. Я справлюсь сама и теперь знаю, у кого мои вещи. Спасибо. Теперь я тоже твоя должница.