Мёртвое озеро

Так же, как и офицера Грэма, когда он узнает о моем прошлом, – не то чтобы он был мне другом, просто дружелюбно настроенным соседом.

Мне следовало знать, что не останется никого. Никого, кроме детей, у которых в этом вопросе нет выбора, потому что они, как и я, увязли в этом болоте по шею.

– Слушайте, во что вы влипли? – спрашивает Хавьер, но я не думаю, что он действительно желает это знать. – Я уже говорил вам, что я заместитель помощника шерифа. Вы мне по душе, но если дойдет до чего-то такого…

– Вы исполните свой долг так же, как накануне вечером. – Я киваю.

 – Понимаю. Я просто удивилась, что вы вообще решили помочь мне покинуть город.

– Я думал, что вы бежите от бывшего мужа. Я много раз видел у женщин такой взгляд. Я не знал…

– Не знали что? – На этот раз я прямо спрашиваю его, глядя в глаза. Я ничего не могу прочесть по его лицу, но не думаю, что он может прочесть что-то по моему. Во всяком случае, полностью.

– Что вы участвовали в чем-то подобном.

– Давайте говорить начистоту, мисс Проктор. Когда с вас снимут все подозрения, то все будет круто. А до тех пор давайте сохранять дистанцию, ладно? И если хотите мой совет, уберите все стволы из дома и сдайте их на хранение в тир.

Пусть полежат у нас, пока все это не закончится, и я смогу дать показания полиции, что у вас не было огнестрела. Я просто не хочу думать…

– Вы не хотите думать о том, что копы придут и обнаружат у меня дома маленький арсенал, – негромко довершаю я. – И о том, какой побочный вред это может нанести.

Хавьер медленно кивает. В его позе нет ни малейшей агрессии, но чувствуется внутренняя сила, та спокойная, мужественная сила, которая вызывает у меня желание поверить ему.

Довериться ему.

Но я этого не делаю.

– Мое оружие останется при мне до тех пор, пока я не увижу распоряжение суда, приказывающее мне сдать его, – отвечаю я. Я не моргаю. Если он считает это проявлением агрессии, пусть будет так. В этот момент, в любой момент времени, я не могу позволить, чтобы меня сочли слабой. Не ради себя. У меня двое детей, и я в ответе за их жизни – жизни, которые постоянно под угрозой, постоянно в опасности. Я делаю все, что должна сделать, чтобы защитить их.

И я не отдам свое оружие.

Хавьер пожимает плечами.

Этот жест говорит, что ему все равно, но медлительная печаль этого жеста свидетельствует об обратном. Он не прощается – просто поворачивается и идет к белому фургону, на котором приехал, к тому, на котором я собиралась бежать. Прежде чем я успеваю что-то сказать, Хавьер опускает окно и бросает мне расписку за «Джип». Он не говорит, что сделка расторгнута, но этого и не требуется.

Я вижу, как он уезжает прочь на большом грузовом фургоне, и держу в руке расписку; потом поворачиваюсь и ухожу в дом.