Мёртвое озеро

Один из них склоняется и блюет на траву светлым пивом, но второй – Карл Геттс – неотрывно смотрит на меня. Я вижу в его взгляде ненависть. Не существует возможности договориться с ним разумно. И пока он здесь, я не могу чувствовать себя в безопасности.

– Полиция сейчас будет здесь, – говорю я ему. Он кидает взгляд в сторону патрульной машины, как будто не заметил ее раньше – и, вероятно, действительно не заметил, – и вспышка неприкрытой ярости на его лице заставляет меня крепче сжать монтировку. Он хочет избить меня. Может быть, убить. И, возможно, сорвать злость на моих детях.

– Ты – гребаная шлюха, – бросает Геттс. Я думаю о том, как славно хрустнули бы его зубы под монтировкой.

Он – всего лишь пять футов восемь дюймов вони и дерьмовой сущности, и я сомневаюсь, что если прикончить его, мир лишится чего-то важного. Но, я полагаю, даже у этого урода есть люди, которые его любят.

Такие люди есть даже у меня.

Офицер Грэм первым оказывается рядом со мной. Я рада видеть его: он выше и сильнее и при желании способен напугать кого угодно одним своим видом. Оценивает ситуацию, хмурится и спрашивает:

– Какого черта здесь творится?

В моих интересах первой изложить свой взгляд на происходящее, и я быстро сообщаю:

– Эти идиоты решили нанести мне недружественный визит.

Они блокировали нас на подъездной дорожке. Кто-то – вероятно, они же – испохабили наш дом. Я пыталась уехать от них по бездорожью, но наткнулась на камень, который перебил мне ось. У меня не было выбора. Я пыталась не пустить их к моим детям.

Грэм, не сводя с меня взгляда, протягивает руку, заставляя пьяницу умолкнуть.

– Офицер Клермонт снимет ваши показания, – говорит он ему.

 – Кец?

Напарник – точнее, напарница Грэма – высока и стройна. Это молодая афроамериканка с коротко стриженными волосами и резкими движениями. Она отводит двух пьянчуг к разбитому пикапу и вызывает «Скорую помощь» и службу спасения, дабы те позаботились о троице в кабине и об их травмированном дружке, валяющемся на склоне. Они что-то кричат ей высокими, неразборчивыми голосами. Вряд ли ей нравится с ними об щаться.

– Значит, вы утверждаете, что все это произошло без каких бы то ни было провокаций? – уточняет Грэм.

Я поворачиваюсь, чтобы снова взглянуть на него, потом наклоняюсь к открытому окну и целую Коннора в лоб.

– Ланни? Ты в порядке, солнышко?

Она показывает мне поднятый большой палец и отклоняет голову назад, чтобы унять кровотечение из носа.

– Вы не против отложить монтировку? – сухим тоном спрашивает у меня Грэм, и я понимаю, что продолжаю крепко сжимать железку, как будто все еще противостою некой угрозе. Мой палец все еще лежит на кнопке шокового режима моего фонарика.