Мёртвое озеро

Он знал, как воспользоваться этим. – Наступает молчание, и я с удивлением обнаруживаю, что нарушаю это молчание первой. – Я видела твою сестру. Она была… она была последней. Я видела ее в тот день, когда в гараж врезалась машина.

Сэм на секунду замирает, потом ставит чашку на стол, и она ударяется о столешницу чуть-чуть слишком сильно. Нас разделяет лишь матовая деревянная поверхность стола, а не невидимый барьер, и, может быть, это к лучшему. Я могу протянуть руку через эту преграду. Он тоже.

Никто из нас не делает этого.

– Я видел фотографии, – говорит Сэм, и я вспоминаю, как он сказал мне, чтобы я ни за что не позволяла моим детям увидеть снимки.

Теперь я знаю, почему. Это было вовсе не абстрактное сочувствие, это не имело никакого отношения к тому, что он видел в Афганистане. – Полагаю, ты тоже не можешь это забыть.

– Не могу. – Я делаю глоток кофе, но во рту у меня все равно сухо. Я сижу лицом к окну, а Сэм напротив, и лампа заливает его лицо желтоватым светом, неярким и в то же время безжалостным. Этот свет выделяет тонкие морщинки вокруг глаз, складки, бегущие от крыльев носа к уголкам губ, странную вмятинку над левой бровью.

Бледную, почти невидимую паутинку шрамов, тянущуюся из-под волос на правую щеку. Блики этого света отражаются в глазах Сэма, делая его взгляд почти гипнотическим. – Я вижу ее все время. В памяти. Когда бы я ни закрыла глаза, я вижу ее.

– Ее звали Кэлли, – говорит он мне. Я уже знаю это, но почему-то было легче думать о ней как о «трупе», «девушке», «жертве». Присвоить ей имя, слышать, как он произносит это имя со смесью любви и скорби, – это больно.

 – Я потерял ее след, когда нас отдали в разные приемные семьи, но потом нашел ее… нет, это она нашла меня. Она написала мне, когда я был в армии.

– Даже представить себе не могу, что ты чувствуешь, – говорю я ему. Мои слова искренни, но Сэм, похоже, не слышит меня. Он думает о живой девушке, а не о мертвой, которую помню я.

– При любом удобном случае Кэлли связывалась со мной по Скайпу. Она только что поступила в Уичитский университет. Никак не могла выбрать специальность – то ли компьютеры, то ли искусство, – и я сказал ей, что нужно быть практичной и выбрать компьютеры.

Вероятно, следовало сказать ей, чтобы сделала так, как ей будет лучше. Но, ты понимаешь, я думал…

– Ты думал, что у нее есть время, – заканчиваю я в наступившем безмолвии. – Я и представить не могу, Сэм. Прости меня. Мне очень…

Голос, к моему ужасу, пресекается, я не могу выговорить больше ни слова и чувствую, как внутри у меня все разлетается на осколки.