Мёртвое озеро

Ты знаешь, где это?

Я дрожу так сильно, что у меня лязгают зубы. Двигатель внедорожника слегка прогрелся, и теплый воздух, дующий из обогревателя, ощущается как райское блаженство. Я подтаскиваю к себе пуховик Кайла и набрасываю на плечи. Моя левая рука все еще болит, но, рассмотрев ее при свете потолочной лампы, я обнаруживаю, что дробь вошла неглубоко и не причинила существенного вреда. А вот рана на голове… Я чувствую слабость, головокружение и тошноту. Кровь не останавливается. Я поднимаю руку и чувствую, как теплая, жидкая кровь слабыми толчками вытекает из длинного пореза.

Пытаясь нашарить салфетки, чтобы прижать их к ране, я едва не пропускаю ответ Кеции.

Нет, это не Кеция. Это Сэм. Он вместе с ней в машине.

– Гвен, с тобой всё в порядке? Гвен!

– Все хорошо, – лгу я. – Мои дети… Сыновья Грэма тоже в той хижине. Я не знаю, вооружены ли они, но…

– Не беспокойся об этом. Мы уже едем к тебе, хорошо?

– Да пошел он, этот Грэм! – отзывается Сэм, и я слышу в его голосе ярость. – Что с тобой?

Салфетки, которые я прижала к ране, уже промокли насквозь.

– Может понадобиться небольшая помощь, – отвечаю я. – Возможно, наложить швы.

Сэм…

– Прошу тебя, пожалуйста, помоги мне выручить детей.

– С ними все будет в порядке. Мы их освободим. Просто оставайся на месте. Держись. Кец знает, где эта хижина. Мы едем к тебе. Прямо к тебе.

Кеция за рулем. Мне доводилось ездить с ней; у нее истинно полицейская манера вождения – управляемая резкость и бешеная скорость. Я смотрю в зеркало заднего вида и вижу фары патрульной машины, которая мчится внизу, по основной дороге, даже не притормаживая на поворотах. Вижу, как она сворачивает на развилке у дома Йохансенов.

Сэм продолжает говорить, но я устала.

Телефон лежит у меня на коленях, хотя я не знаю, когда успела положить его. Моя пульсирующая болью голова прислонена к боковому стеклу. Я больше не дрожу.

Я повторяю: «Спаси моих детей», – или, по крайней мере, думаю это, потому что вокруг становится темно, очень темно.

Я открываю глаза. Сэм склонился надо мной, и вид у него… странный. Он оборачивается и говорит:

– Мне нужна аптечка!

За его спиной возникает Кеция и роняет рядом с ним большую красную сумку. Сэм рывком открывает застежку-липучку и начинает шарить внутри.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я его. Ясно выговорить это мне не удается, но боль в основном прошла. Удивительно, как многое способен исправить небольшой сон. – Я в порядке.

– Нет, не в порядке. Тихо. – Он берет толстую марлевую подушечку и плотно прижимает к моей голове, и тогда боль снова обрушивается на меня, подобно оглушительному рёву. – Ты можешь придержать ее? Держи. – Прикладывает мою ладонь к подушечке, и я ухитряюсь выполнить его просьбу, пока Сэм вскрывает новый бинт и приматывает подушечку на место.