Мёртвое озеро

И все же это укладывалось в рамки обычных супружеских отношений – или я так считала…

Одна часть нашей жизни явно не была нормальной, но это был личный, частный ад, который я была вынуждена открыть на допросах в полиции. Было ли это жестоким обращением? Да, но сексуальные злоупотребления внутри женатой пары – это в лучшем случае весьма запутанный вопрос. Границы размыты.

Мэл любил то, что называл «дыхательной игрой». Ему нравилось накидывать мне на шею шнур и душить меня. Он был осторожен – использовал мягкий пухлый шнур, не оставлявший никаких заметных следов, и пользовался им очень умело.

Я ненавидела эту игру и часто говорила ему об этом, но один раз, когда решительно отказалась от нее, я увидела в его глазах вспышку чего-то… темного. Я больше никогда не осмеливалась произнести слова отказа.

Он никогда не душил меня достаточно сильно, чтобы я потеряла сознание, хотя иногда я и бывала близка к этому. Я выдерживала это снова и снова, не ведая, что, лишая меня кислорода во время секса, Мэл представлял тех женщин в гараже, бьющихся в петле, когда он то поднимал их на лебедке, то опускал.

Быть может, это и не являлось издевательством, но у меня не было сомнений в том, что это неправильно.

И сейчас при мысли о том, что он использовал меня для того, чтобы снова и снова разыгрывать совершаемые им убийства, я ощущаю холодную дрожь и тошноту.

– Мы не хотим, чтобы нас кто-либо нашел, – говорю я Хави. – Давайте остановимся на этом, ладно?

Он кивает. Я вижу, что и для него это не первое родео. Как инструктор по стрельбе, Хави, вероятно, видел множество испуганных женщин, ищущих успокоения в умении защитить себя. Он знает также, что оружие не может защитить тебя, пока ты не защитишь себя на уровне мыслей, эмоций и логики.

Это заключительная точка, а не весь параграф.

– Я просто хочу сказать, что, если у вас нет надежных бумаг, я знаю нужных людей, – поясняет он. – Людей, которым можно доверять. Они помогают жертвам из нашего убежища начать новую жизнь.

По крайней мере так я говорю себе.

Я встаю из-за стола, и тут мой телефон звонит. Ну, вибрирует, поскольку основную часть времени я держу его в беззвучном режиме – я видела слишком много фильмов, где глупые жертвы забывали об этом и звонок телефона выдавал убийце, где они находятся.

Я достаю телефон и вижу, что звонит Ланни. Что ж, не могу сказать, что я не ожидала этого. Естественно, после возвращения в школу Ланни принялась за прежнее. Может быть, и к лучшему, что мы уедем отсюда – и чем скорее, тем лучше. Там, где мы осядем, я смогу перевести ее на надомное обучение.

Когда я отвечаю на звонок, Ланни сообщает мне напряженным и неестественно ровным тоном:

– Мама, я не могу найти Коннора.

В течение нескольких секунд я не могу понять, о чем она говорит.