Мёртвое озеро

 – Что случилось?

– Полагаю, подрался, – говорит мужчина, который привел мне моего сына. Он среднего роста, среднего веса, волосы темного песочно-желтого цвета коротко стрижены, но не так коротко, как у Хави. У него открытое, привлекательное лицо, и он спокойно, пристально смотрит на нас двоих. – Здравствуйте. Я Сэм Кейд, живу тут, выше по холму.

Я наконец-то вспоминаю, что дважды видела его при разных обстоятельствах: один раз – когда он в тире выступил против Карла Геттса, и второй – когда он с наушниками в ушах прошел по дороге мимо нашего дома и молча помахал нам рукой.

Кейд протягивает руку, но я ее не принимаю. Подталкиваю сына в дом, где Ланни хватает его за руку и тащит посмотреть, что с его носом – из него все еще капает темная кровь. Хави стоит молча, сложив руки на груди, но его безмолвное присутствие сейчас невероятно успокаивает меня.

– Что вы сделали с моим сыном? – Эти слова я произношу резко и требовательно. Я вижу, как дергается кадык Кейда, когда он сглатывает, однако мужчина не отступает ни на шаг.

– Я нашел его, когда он сидел на причале. И отвел его домой. Вот и всё.

Я свирепо смотрю на него, потому что не уверена, могу ли я ему доверять.

По-прежнему не уверена.

Он привел Коннора домой, и тот, похоже, не боялся его. Ничуть.

– Я помню вас по тиру. Все верно? – Голос мой все еще звучит резко.

– Верно, – отвечает Кейд. От моего тона его щеки слегка краснеют, однако он старается не оправдываться. – Я снял дом наверху холма, к востоку отсюда. Примерно на полгода.

– И откуда вы знаете моего сына?

– Я ведь сказал вам – я его не знаю. Я нашел его сидящим на причале. У него текла из носа кровь, поэтому я умыл его и отвел домой. Конец истории.

Надеюсь, он в порядке. – Кейд говорит это небрежно, но тон его делается тверже. Он хочет закончить с этим поскорее.

– Как именно он пострадал?

Кейд вздыхает и смотрит в небо, словно моля ниспослать ему терпения.

– Послушайте, я просто пытался быть вежливым. Но я точно так же могу предположить, что этого ребенка ударили вы сами, так?

Я отшатываюсь, ошеломленная.

– Нет! Конечно, нет! – Но он, несомненно, прав. Если б я нашла ребенка, сидящего в одиночестве и утирающего кровь под носом, то задумалась бы о том, не избивают ли его дома. Я подошла к ситуации неправильно и чересчур агрессивно.

 – Извините. Мне следовало поблагодарить вас, мистер Кейд, а не устраивать допрос с пристрастием… Заходите, пожалуйста, я сделаю вам чая со льдом. – Здесь, на Юге, чай со льдом – признак гостеприимства. Кодовый знак, дающий понять, что ты рад гостю и всячески перед ним извиняешься. – Коннор ничего не говорил вам о том, что с ним случилось? Вообще ничего?

– Я – Гвен Проктор, – отвечаю я. – Коннор, конечно же, мой сын, и вы видели мою дочь, Атланту.

– Гвен, я, наверное, пойду.