Подаренная чёрному дракону (СИ)

Осторожно сжав ладонь на моём запястье, Дьярви протянул наши руки вперёд.

Брек кивнул и тихо запел.

Я много раз видела, как проходят брачные обряды. Порой алтарь начинал немного светиться, но сейчас он буквально пылал голубым светом.

- Что это? - шепнула я испугано.

- Истинный ритуал, - тихо ответит мой жених, - никакого договорного брака между нами не будет.

Брек продолжал петь. В какой-то момент он накрыл наши руки ладью и прижал их к алтарю.

Почувствовав жжение, попыталась вырвать руку, но Дьярви крепко держал. На моей коже расползался широкий яркий ледяной рисунок.

Чёткие голубые линии. Завитки, мелкие снежинки. Это брачное плетение казалось необычным.

- Что же, друг мой, ты нашёл своё сердце, - услышала я от жреца.

- Да, теперь моя душа наполнена её светом.

Подхватив меня на руки, супруг обернулся. В моих глазах потемнело. На меня смотрели войны дракона. Суровые взгляды скользили по моим рукам. Их словно притягивал божественный рисунок.

- Ваша леди, - прорычал Дьярви. - Склонитесь!

Они, не сговариваясь, опустились на одно колено. Всё это было так непривычно.

- Вегарт, отправляйся в замок, проверь, готово ли у них всё.

- Да, брат.

- Брек, - обернувшись, я заметила, что воин вернул повязку на глаз и уже одевался, -выставь охрану во двор.

- Волкам не доверяешь?

- Я доверяю только членам своей семьи, друг. Юнора и его свору в дозор на стены. Ну а ты, моя Розочка, - он, наконец, взглянул на меня, - что хочешь получить в дар?

Я замерла и тихо выдохнула:

- Сохрани жизнь Густову Орону, не спеши их казнить. Хотя бы на время.

- Нет, - его рык напугал, - ты не можешь сейчас думать о нём. Это был его зверь, я видела, как в глазах лорда Дьярви разгорается неистовое голубое пламя.

- Ты должна думать только обо мне, Розанна.

Глава 32 Дьярви

Мы приближались к опущенному мосту. За нами внимательно следили столпившиеся слуги и жители прилегающих к замку деревень. Столько страха было на их лицах. А ещё некая озабоченность. Они шептались, показывая пальцами на тихо плачущую девушку на моих руках. Мне были неприятны её редкие сдерживаемые слёзы.

Опустив голову, она наивно полагала, что я не понимаю её состояние.

Стиснув челюсть, сдерживал рвущуюся наружу ярость зверя. Он неистовствовал.

И я разделял его гнев.

Моя розочка, моё совершенство, вместо того чтобы счастливо улыбаться своему супругу, оплакивала того, кто похитил её из постели. Того, чьи люди спалили храм и наверняка ещё с вечера убили жрица. Тело явно провисело там ни час и ни два до начала пожара. А она защищала его.

И это яростной тьмой окутывало моё сердце.

Странное чувство. Никогда ещё я не испытывал такую лютую злость.

Я вспомнил, как она кричала в сумерках в лесу, как звала на помощь.

Такая слабая, измученная, напуганная.