Мрак

Мрак напряг слух, не услышал ответ, но начальник стражи рявкнул еще злее:

– Этот разбойник обязательно попытается пробраться на эту сторону! Ему была обещана царская дочь, он это не забудет!

– И что делать? – спросил один из воинов.

– Убить немедля, – рявкнул сотник, стараясь понизить голос. – Убить сразу. Без предупреждения. Вас для того и поставили здесь по трое-четверо, хотя обычно тут и одному делать нечего. Ясно?

Воины закивали. Один пробормотал:

– Сделаем. Ведь за своего тцаря-батюшку. Говорят же, что он убить замыслил.

Сотник посмотрел косо:

– Гм… Ну да. Особо присматривайтесь ко всем странствующим певцам, странникам, каликам… Проверяйте каждого из селян, что привезет зерно или мясо.

– Это уже делают на воротах. А в эту сторону будем пропускать только тех, кого знаем в лицо.

Мрак отступил в нишу, пальцы нащупали ковер. Медленно отодрал край, задом влез в дыру, глаза не отрывал от стражей. Дурни, привыкшие к сытой и беззаботной жизни, даже не посмотрели в эту сторону. Трутни, а не стражи.

Глаза Светланы расширились, когда в зеркале за ее спиной выросла знакомая фигура в волчьей душегрейке, наброшенной на голое тело. Но царская дочь держалась, даже не дрогнула бровью. Медленно повернула голову. Мрак от двери смотрел жадно и печально.

– Ты все-таки сумел пройти, – сказала она тихо.

– Я не спрашиваю как… Для тебя невозможного нет. Но зачем ты приехал?

– Не знаю, – ответил Мрак честно. – Приехал и все. Я ведь просто живу, Светлана. Никогда не рассчитываю, как лучше… или даже как правильнее.

Она покачала головой. Глаза ее были полны слез.

– И ты, и твои друзья… Зачем? Ну зачем?

– Если бы я знал сам, – сказал он честно. – Я даже не знаю, зачем я пришел сейчас.

Она сказала после долгого молчания:

– Да, – ответила она еще тише. – Ты победил. Ты победил во всем. И теперь все здесь твое, Мрак. Когда ты приехал, то даже те немногие, кто был против тебя, сейчас тебя жалеют и говорят только о том, как бы тебе спастись. Ты завоевал их сердца, Мрак.

Он несколько мгновений смотрел в ее лицо. Печальная улыбка тронула его губы.

– Но я не завоевал твое.

Он прошел молча мимо, толкнул внутреннюю дверь. Краем глаза заметил, как изменилось ее прекрасное лицо. Оно было еще прекраснее, только глаза были тоскливые, как у побитой волчицы. На бледных щеках блестели две мокрые дорожки. Из глаз выкатывались все новые блестящие жемчужинки.

– Прощай, – сказала она раздавленно. – Как видишь, в конце концов я потеряла все.

Он прошел через маленькую комнату, его встречали и провожали испуганные взгляды мамок и нянек.

Дверь маленькой Кузи была закрыта плотно, но Мрак чуял, что там не заперто. Он толкнул дверь, на том конце комнаты малышка сидела в углу. Вид у нее был печальный, заброшенный.