Мрак

Убил того, кто ударил в спину. Теперь он такой же смертный, как и они.

Гонта и Любоцвет ринулись было на помощь. Мрак ухватил за плечи:

– Стойте!.. Он сам так хотел.

– Мрак, разве он восстал, чтобы сразу сгинуть? – начал было Гонта возбужденно, но увидел серьезные глаза Мрака, обмяк. – Ладно, ты что-то знаешь больше.

Ховрах сражался мощно и красиво, но в другой манере. В нем вдруг пробудилось умение высокорожденного рубиться хладнокровно и в презрительном молчании чувствовать, кто перед ним, а кто пытается зайти со спины. Он сражался сразу против пятерых, закрывая проход в палату, и те не могли его оттеснить, чтобы зайти с боков.

Мрак сделал несколько быстрых вдохов, пелена перед глазами рассеялась. Измученное тело, тяжелое как скала, быстро оживало.

– Эй! – крикнул он. – Довольно! Теперь наша очередь.

Ховрах ответил между ударами меча:

– Отступай! – крикнул и Гонта.

Его лицо было серым, он жадно хватал воздух широко раскрытым ртом. Грудь вздымалась бурно, в груди хрипело. Ховрах только презрительно засмеялся, но Мрак видел, как движения его становятся все замедленнее. Из-за спин воинов в него метали ножи, топоры. Ховрах вздрагивал от ударов, вскидывал щит, точно и сильно бил в ответ, но из погнутых доспехов уже побежали струйки. Он умолк, бился сосредоточенно, содрогался от ударов боевых молотов и двуручных топоров, но сдвинулся назад лишь на полшага.

– Надо помочь, – прохрипел Гонта. – Кто бы подумал, что Ховрах…

– Никто не думал, – прошептал Мрак. – Но сейчас его не тронь.

Любоцвет вскрикнул жалобно:

– Он погибает, чтобы дать нам перевести дух!

– Всем стоять, – велел Мрак жестко. – Это его воля, не моя.

Гонта уже шагнул вперед, несмотря на запрет Мрака, как вдруг Ховрах пошатнулся, отступил, медленно повернулся – из груди торчали рукояти трех узких мечей, слабо улыбнулся немеющими губами и рухнул на бок.

Воины, не веря себе, остановились, не решаясь переступить через павшего, а Гонта страшно крикнул и ринулся навстречу. Натиск его был так страшен, что в мгновение ока оттеснил всех к двери, разрубил последнего наискось до пояса, только тогда подоспели Мрак и Любоцвет.

Гонта повернул к ним залитое потом лицо:

– Что? – не понял Мрак.

– К обеду, говорю… Завтра только поест.

– Не знаешь Ховраха. Такой крик поднимет, пять раз в день кормить будут. А в перерывах их поварни обшарит, перекусить-де надобно, поварих пощупать!

Любоцвет оттащил Ховраха к стене, усадил. Голова старого воина упала на грудь. Он стал похож на прежнего упившегося гуляку. Мраку на миг почудилось, что по груди старого забулдыги течет вовсе не кровь. И сидит, счастливый и хмельной, в красной луже хорошего крепкого вина, от которого никому не удавалось пробудиться.