Мрак

За спиной загомонили, наказ передавали дальше, слышно было, как ушла затихающая волна говора, а потом она же вернулась, к уху тцаря наклонился толстый осанистый постельничий:

– Тцар, у нас нет другого!

– Всегда был один. Зачем держать еще одного дармоеда, кормить и платить, когда один управлялся?

Тцар скрипнул зубами, народ на площади ликовал. К Вавилу тянулись десятки рук, кто-то рвал на себе чистую рубашку, общими усилиями распахали на ленты, сбивали друг друга с ног, спеша перевязать ему увечье.

– Все равно надо казнить, – сказал Додон сквозь зубы. – Если нет палача, тогда… Эй, позовите вон того стража!

На зов приблизился высокий крепкий воин, смелое лицо, шрам через бровь, преданность во взоре.

– Что прикажешь, тцар-батюшка?

– Прикажу, – протянул тцар, он быстро окинул воина придирчивым взором. – Все выполнишь?

– Все! – сказал воин твердо. – Хоть из окна вниз головой. Я клятву давал.

– Тогда вытащи из ножен меч, – проговорил Додон зловеще, – тяни, тяни! Вот так… А теперь ступай вон туда и отруби вон тому голову!

Воин с мечом в руке с готовностью повернулся, сделал шаг, остановился, медленно обернул к тцарю разом побледневшее лицо:

– Так это же… преступник?

– Верно, – подтвердил тцар. – Отруби ему голову.

– Не могу, – прошептал воин.

Вокруг настала мертвая тишина. Додон спросил зловеще:

– Я воин… Я клялся защищать тебя в бою, проливать кровь на полях сражений. Но мой меч – не топор палача! Это благородный меч.

Кто-то ахнул. Додон предложил неожиданно:

– Тогда возьми топор. Авось себе руки рубить не станешь?

– Не стану, – согласился воин. Он прямо взглянул в грозные глаза тцаря. – Но я шел на воинскую службу, а не на палаческую. Уволь, но топор палача в руки не возьму.

В тишине Додон вскрикнул с такой яростью, что сорвался на визг:

– Тогда… тогда я тебя положу рядом с ним! И вместо одной головы две скатятся.

Воин сказал негромко:

– Что ж, как скажешь. Лучше быть жертвой, чем палачом. Да и к тому же… умереть рядом с праведником – завидная доля!

К тцарю приблизился постельничий. Рассвирепевший Додон брызгал слюной, орал, едва не бросался на воина с кулаками, наконец постельничий приблизил губы к царскому уху:

– Погляди, что с народом творится!.. Это опасно. Отложи казнь на завтра. Я сейчас пошлю гонца в Артанию. К ночи, меняя коней, сюда прибудет их палач. Он-то и отрубит Мраку голову. С удовольствием и за бесплатно!

Додон умолк, израсходовал запас ярости, а не успел заорать снова, как другой боярин шепнул на левое ухо:

– К тому же можно будет казнить не при народе.

– А как это? – спросил Додон тупо. – Всегда преступников казнили прилюдно. И чтоб другим неповадно было. И развлечение какое-то надо простому народу…

– Это не развлечение. Посмотри на них!

– Эй, стража! – вскрикнул Додон.