Мрак в конце тоннеля

– И не помнишь, как мы пытались ее спасти?

– И сестру мою не знаешь?

– Нет, нет, нет… Что ты заладил, как автомат?

– Я ничего не помню…

– Плохо, Платон… Кстати, как тебя по-отчеству?

Мне было все равно, кто я такой. Мне бы сейчас таблетку или хотя бы укол промедола, и больше ничего не нужно… Хреново без таблетки. Тоска без нее смертная. Лечь бы сейчас и умереть. Все равно жизнь никчемная. Валера говорит, что я сгнил – как снаружи, так и изнутри. Значит, мне совсем немного осталось.

– Промедол хочешь? – спросил парень, внимательно глядя мне в глаза.

– А если нет ничего?

– Что, плохо, и все?.. Или головой будешь об стенку биться?

Действительно, зачем беситься, если этим ничего не изменишь. Лучше просто лечь и умереть… Это же хорошо, мне совсем недолго осталось.

– Что, и не ломает изнутри?

– Болит изнутри. Очень болит… Новокаин есть?

– Да, наверное… Только это ненадолго. Тебе в больницу надо.

– Нет, в настоящую больницу… Ты знаешь, что такое больница?

– Людей там лечат, – пожал я плечами.

– А сам ты там когда-нибудь был?

– Не знаю. Все равно…

– Все равно ему… Я головой своей рискую, чтобы тебя спасти, а ему все равно…

– Тормоз ты, поэтому и не просил… Когда же ты растормозишься? – нервно спросил Валера.

– М-да… Ладно, будем тебе память восстанавливать…

Из своей сумки он достал плеер, надел мне на голову наушники и нажал на «Пуск». Пронзительный пульсирующий визг врезался в мое сознание, и я инстинктивно попытался снять наушники, но Валера крепко держал мою голову, не позволяя склонить ее к плечу.

Я ревел, как простреленный насквозь медведь, брыкался, но парень снял наушники лишь после того, как ужасный звук перестал насиловать мой слух.

– Ну, вот и все, – сказал он, возвращая плеер обратно в сумку.

Его глаза с надеждой смотрели на меня. Похоже, он всерьез верил, что ко мне вернется память. Но я совершенно не чувствовал прозрения.

– Уфф!.. Наконец-то!.. Как зовут меня?

– Отлично! – радостно просиял он. – Ты знаешь мою сестру?

– На надо трогать мою мать! – грозно нахмурил я брови.

– Извини… А ты знаешь, как зовут твою мать? – встрепенулся парень.

– Что, вообще ничего не помнишь?

– Тебя помню. Как мы сюда шли…

– Да, попал ты, брат… Чтобы там ни говорили, память стереть невозможно. В компьютере можно, а в голове нет. Пока не научились. Память можно заблокировать. Но можно заблокировать так, что ничем ее обратно не вытащишь. А этот диск, – он хлопнул себя по сумке, – это что-то вроде утилиты для восстановления памяти. Для каждого мозга своя персональная утилита. Чем блокируется, тем и разблокируется. Но, видимо, я что-то не так понял… Жаль, если ты на всю жизнь останешься без мозгов.

– Без памяти, – поправил я.

– Смотри, соображаешь. Значит, ты еще не совсем безнадежен.