Мрак в конце тоннеля

 – Нет бункера, нет и дела… А потом у них цель – бункеры между собой объединить, чтобы только через их паутину к ним можно было добраться…

Я вспомнил про подземный ночной клуб «Склеп», который наверняка принадлежал Калистрату и компании. Туда можно было зайти с улицы. Но, возможно, и это бомбоубежище будет открыто для всех, когда ему найдут применение – или клуб здесь оборудуют, или казино. Но и тогда оно будет связано паутиной с логовом подземных пауков.

– Еще в бункер через верх добраться можно, – в раздумье, как мне показалось, сказал Валера. – У Калистрата большой бункер. Очень большой. Гораздо больше, чем наш узел связи. Там недостроенный командный пункт был – то ли противовоздушной обороны, то ли стратегических сил. Калистрат его достроил и объединил с подземной лабораторией закрытого НИИ… Кто-то говорил, что он в свой бункер прямо из дома попадает. Для него ход прорыли, чтобы он прямо из дома в бункер спускался. Ты сам знаешь, кто и как эти ходы роет… У него сотни рабов, если не тысячи. А сколько людей от наркотиков гибнет… Это я не о рабах. У него целый завод по производству синтетических наркотиков. Там такие деньги крутятся, что нам и не снилось… Да и не нужны нам такие деньги. Ты, я смотрю, совсем плохой…

Валера понял, что мне сейчас больше всего нужно, и достал из своих айболитских запасов ампулу хоть и просроченного, но успешно испытанного на мне новокаина. Укол приглушил боль и позволил мне заснуть…

Калистратов надвигался на меня с неотвратимостью и фатальностью ракеты с ядерной боеголовкой. Глаза горят красным огнем, лицо сплошь в коростах, из трещин которых сочился гной, в руке кирка… Я в ужасе открыл глаза и увидел, что в комнату входит человек в темно-зеленом комбинезоне из водонепроницаемой ткани. Внешне он не был похож на Калистратова, и в руках у него не кайло, а пистолет-пулемет «бизон» с накрученным на него глушителем и фонарем над ним. На человеке была каска, а к ней специальной резинкой был прикреплен прибор ночного видения… Нет, это не Калистратов, но точно его представитель, и надвигался он на меня с той же неотвратимостью.

– Попался, голубь! – наставив на меня ствол, ликующе оскалился он.

Физиономия у него сытая; бледная от долгого пребывания под землей, но на ней ни единого гнойничка. Хотя глаза стеклянные – видно, что Калистратов регулярно ставит ему клизму в мозги.

Я с трудом поднялся на ноги, и еще больше усилий мне понадобилось, чтобы удержать равновесие: так сильно качнуло меня из стороны в сторону. Но тут же мне пришлось упасть на колени, изображая приступ фанатичного восторга. Не было у меня возможности, чтобы силой взять этого откормленного детину. А вдруг я смогу справиться с ним хитростью? Во всяком случае, на пару мощных ударов меня хватит.