Мрак в конце тоннеля

 – По сообщению из военного ведомства, ракета была оснащена неядерной боеголовкой, самоликвидация произошла до вхождения в воздушную границу США. Но все-таки Белый дом распорядился нанести по территории Российской Федерации ответный ядерный удар. Спутники системы раннего обнаружения ракетного нападения зафиксировали несколько пусков с территории США, а также из вод Мирового океана…

Диктор вдруг исчез с экрана вместе со всей студией, а на его месте появился молодцеватый усач в форме полковника МЧС на фоне российского триколора и громовым, торжественно-похоронным голосом выдал:

– Внимание всем!.. Внимание! Говорит штаб по делам гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям! Граждане, воздушная тревога! Воздушная тревога!.. Просьба не поддаваться панике и следовать следующим инструкциям. Гражданам следует отключить свет, газ, воду, погасить огонь в печах. Взять средства индивидуальной защиты – ватно-марлевые повязки, респираторы, противогазы, документы, запас продуктов питания и воды на три дня. Предупредить соседей, оказать помощь больным и престарелым, выйти на улицу и укрыться в защитных сооружениях, в подвалах жилых зданий или складках местности.

– Внимание всем!.. Внимание! Говорит штаб по делам гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям! Граждане, воздушная тревога! Воздушная тревога! Воздушная тревога!..

Я слушал и смотрел с открытым ртом. Никогда еще телевидение не производило на меня столь сильного впечатления, как сейчас. Ракетное нападение, воздушная тревога. Неужели все это – правда?

Слуховой нерв, как антенна, поймал идущий откуда-то из прошлого голос Высоцкого.

На самом деле Высоцкий никогда не исполнял эту песню. Но даже если бы она и звучала из его уст, при всей своей мощи обаяния, он бы не смог навеять на меня тот страх, который внушал полковник с экрана. Даже исполненная на всем нерве великого барда, эта песня не шла ни в какое сравнение с той пугающей энергетикой, что несло в себе известие о воздушной тревоге.

Сам полковник не чувствовал той тревоги, которую испытывал я. Голос его звучал грозно, но в нем совершенно не было волнения. Видимо, объявление давали в записи. Когда полковник предупреждал о воздушном нападении, он не знал, что это уже произошло. И все равно, моя душа затрепыхалась в тисках животного страха.

Первым на происходящее отреагировал Валера.

– Мама! – истошно заорал он, бросаясь к двери.

– Куда ты, черт возьми? – Леша сгреб его в охапку, повалил на мой лежак.

– Пусти, козел! Мама там наверху! Мама там! Я должен забрать ее сюда!

Леша ослабил хватку. И Валера ужом выкрутился из его медвежьих объятий, выбежал в коридор и тотчас исчез из вида.

Геннадий Ефремович сидел на табуретке словно каменное изваяние.