Муж и жена - одна сатана

— О чем вы болтаете? — огрызнулась магичка. — Я не понимаю, что происходит. И что мне делать тоже! Ничего не сработало! Весь план коту под хвост из-за этой дуры, которая перепутала волосы!

— О, я тебе расскажу, что происходит, — зловеще улыбнулся Ферлес. — Игнис ничего не перепутала. Наша милая Игнис — верная и преданная жена, потому никогда бы не навредила своему мужу. И волосы она специально взяла чужие.

До магички наконец дошло, что к чему.

— Ах ты тварь огненная! — завизжала она и бросилась прямо на меня. К несчастью, ее перехватил Ферлес. Почему к несчастью? Только что я упустила хороший повод разобраться с одним из двух противников.

— Хинни, ну-ка спокойнее. Тебе жить надоело? — спросил Ферлес.

— Я убью ее! Какого черта она дурила нам головы, что ненавидит Одена.

— Хинни, скорее всего, ты убьешься от нее. Поверь, я сам не уверен, что смогу победить ее, если брошусь атаковать напрямую. Так что поумерь свой пыл, мне еще дорога твоя жизнь. Да и свою месть ты не завершила. Так что, пожалуйста, будь добра, постой тихонько, пока я поговорю с леди Игнис. У нас еще есть время, прежде чем все случится.

Вот это «случится» настораживало больше всего. Но, признаться, пока я ничего не могла с этим поделать. С другой стороны, раз Ферлес так любезно настроен на беседу, то стоит поговорить с ним.

— О чем ты хочешь поговорить? — спросила я.

Ферлес неприлично присвистнул, кинув на меня уважительный взгляд:

— А я думал, что все огненные маги неприлично вспыльчивые и легко набрасываются на других.

— А я думала, что некроманты как наиболее страдающие от безосновательных сплетен, будут более разумными и рассудительными в отношении других, — парировала я. — Но, как видишь, мы оба ошибались.

— Ха-ха-ха! Потрясающе. Думаю, Оден весьма доволен браком с тобой. Ну что, леди Игнис. Вопрос на вопрос? Я задам тебе, а ты мне. Я практически уверен, что тебе придется по вкусу эта сделка.

— Возможно. Что хочешь узнать?

Разумеется, я не планировала рассказывать хоть мало-мальски серьезную информацию. Но всегда был шанс, что он спросит что-то, насчет чего можно будет правдоподобно солгать.

— Скажи, как Оден там поживает? Наслаждается своим счастьем, после того, как разрушил мое?

— Все еще винишь его в том, в чем он не виноват? — Да как он смеет! Взрослый человек, сам наворотил дел, сам влюбился в мразь и проходимку, а Одена, который пытался его спасти, винит?!

— Да, думаю, он по-настоящему счастлив, раз у него появился человек, которому он смог рассказать эту. Как жаль. Лучше бы ему страдать. — Лицо Ферлеса исказилось. В отличие от Одена с его шрамами на лице, Ферлес объективно был симпатичнее. Но сейчас он казался уродом: даже один мимолетный взгляд на него вызывал стойкое отвращение.

— Не тебе судить.