Муж и жена - одна сатана

Если некромант чрезмерно силен, то кости его родителей сохраняются в академии до той поры, пока он не принесет клятву верности.

— Да. Некроманты, которые почувствовали в тот день сильнейшую вспышку магии, прибыли очень быстро. И они легко поняли, в чем дело. Но моя сила вызвала у них опасения, поэтому он не уничтожили кости отца, а забрали с собой. Это распространенная практика, я не один такой исключительный. Видимо, Ферлес как-то выкрал кости. Но я так и не могу понять, зачем их было перепрятывать.

— Кто же знает? Если ты не понимаешь, то я тоже не пойму. Прости, Оден, что-то глаза слипаются.

— Тогда не мучай себя, поспи.

Карета остановилась. Благодаря портальному амулету мы добрались до нашего дома — нормального дома, который уходит этажами вниз, а не вверх — в рекордные сроки. Хотя у меня было стойкое ощущение, что я проспала целый день. Попытавшись встать, я неловко покачнулась, потому как достаточно неудобно расположила ногу, которая онемела.

— Игни, ты точно не ранена? — Оден поддержал вовремя.

— Только если в самое сердце твоим рассказом.

— Мой рассказ так тебя опечалил, — шутливо парировал Оден. — Эх, никогда не думал, что тебя так волнует моя судьба.

А мне почему-то расхотелось шутить. Пусть Оден и балагурил, но от мысли, что доля правды была в его шутках, мне становилось почти больно. Как можно думать, что я о нем не волнуюсь? Он мне ведь тоже дорог! Да, я не могу сказать, что люблю его, но не потому, что ничего не чувствую! Я просто не понимаю, что должна чувствовать, чтобы сказать люблю или нет!

— Да, опечалил. — Я ткнула Одена пальцем в плечо. — Исправляйся!

— Только скажи как — и я сразу же.

— Некромантская доставка. Требую! И поцелуи. И вообще... все прочее тоже требую.

— Прочее? Это что же?

— Кто-то задолжал мне первую брачную ночь, — вдруг решилась я.

Я не особо была склонна к спонтанным решениям, но вот именно сейчас я четко осознала, что готова к этому. Точнее, не просто готова. Я хочу этого. Доверие, привязанность, переживания, беспокойство и желание — все перемешалось, но помогло осознать, что я очень даже за то, чтобы мы больше не откладывали нашу первую брачную ночь. Но, разумеется, Оден не мог не испортить своими рассуждениями мое предложение:

— Игни, послушай. Я понимаю, что мой рассказ не прибавил уважения, зато точно добавил жалости. Но я не хочу заниматься с тобой любовью только по этой причине.

— Оден. Скажи честно, ты дурак?

— Игнис, милая, разве я похож на дурака?

— Умный бы в меня не влюбился.

— Тогда я счастлив быть дураком.

— А теперь, уважаемый дурак, попробуй найти остатки своих мозгов и подумать, делала ли я хоть что-то из жалости. Давай, вспоминай.

Оден не вспомнит. Потому что ни разу за всю свою жизнь я не позволяла жалости к кому-либо управлять собой.