На стороне бога

 — В такую погоду? — У них сдают нервы, — пояснил режиссер. — Неужели ничего нельзя сделать? И мобильные телефоны не работают.

— Они, и в хорошую погоду здесь никогда не работали, — сказал Мехти, — поэтому не пытайтесь звонить. Лучше отдохните и подождите меня. Продукты есть на кухне. Вы можете попросить женщин, чтобы они приготовили вам ужин. Сейчас половина девятого. Я надеюсь, к двум или трем часам ночи мы вернемся. Может быть, даже раньше.

— При чем тут продукты? — разозлился режиссер. — О чем вы говорите? Нам нужно вниз, в наш санаторий. Там наша группа, неужели вы ничего не понимаете?

— Не понимаю, — искренне ответил Мехти, — извините меня.

По-русски он говорил хорошо, но с сильным акцентом.

— Чего вы не понимаете?! — закричал режиссер. — Мы не можем сидеть здесь и ждать, пока кончится дождь. Нам нужно вниз, в наш санаторий.

— У меня нет машины, — немного подумав, ответил Мехти. — И я не знаю, когда она будет, — добавил он, выходя из дома.

Наступило неловкое молчание.

— Проклятие! — прошипел Погорельский. В гостиную спустился Сергей Буянов.

Он вышел к мужчинам и молча сел на стуле в углу, недалеко от дивана.

— Что там с женщинами? — спросил Дронго.

— Ничего, — ответил Буянов. — Кажется, у Кати сдали нервы. Она плачет и требует, чтобы ее увезли отсюда.

— Наверное, боится дождя, — улыбнулся Усманов. — Кстати, мы знаем только ваши имена, а вновь прибывшие еще не представились.

— Да, конечно, — кивнул Дронго. — Это мой друг Эдгар Вейдеманис. А на диване сидят отдыхавшие вместе с нами Отари Квачадзе — он очень талантливый художник, я видел его картины — и Мамука Сахвадзе, он работает в налоговой службе Грузии.

— Значит, мы коллеги, — обрадовался Усманов. — Интересно, что мы случайно встретились именно здесь.

— Да, — кивнул Мамука, — очень приятно. Прямо маленький интернационал.

— Бывший Советский Союз, — засмеялся Усманов. — Мы с Алтынбаем таджики, хотя у меня мать узбечка. Мой помощник — украинец. Вы двое из Грузии, наши кинематографисты из России, а ваш друг, кажется, из Латвии, — сказал он, обращаясь к Дронго.

— Еще повар, он азербайджанец, — напомнил Мамука.

— Да, действительно, — кивнул Усманов. — Полный комплект.

— Я белорус, — вдруг сказал Погорельский, — а у Толдиной мама — полька.

— Ну вот видите, — развел руками Усманов, — все народы представлены.

Только вы не сказали, как вас зовут, — обратился он к Дронго. — Вы, кажется, тоже местный?

— Не сказал, — согласился Дронго. — Я родился в Баку, но в последние годы чаще живу в Москве или в Европе.

— Это Дронго, — представил его Вейдеманис, — самый известный в мире эксперт.

— Проводите экспертизу грузов или товаров? — спросил Усманов. — Значит, мы почти коллеги.